– А вы пробовали сделать ему искусственное дыхание? – предположил Беккер.
– Нет. Мы к нему не прикасались. Мой друг испугался. Он хоть и крупный, но слабак. – Она кокетливо улыбнулась Беккеру. – Не волнуйтесь, он ни слова не понимает по-испански.
Беккер нахмурился. Он вспомнил кровоподтеки на груди Танкадо.
– Искусственное дыхание делали санитары?
– Понятия не имею. Я уже говорила, что мы ушли до их прибытия.
– Вы хотите сказать – после того как стащили кольцо?
– Мы его не украли, – искренне удивилась Росио. – Человек умирал, и у него было одно желание. Мы просто исполнили его последнюю волю.
Беккер смягчился. В конце концов, Росио права, он сам, наверное, поступил бы точно так же.
– А потом вы отдали кольцо какой-то девушке?
– Я же говорила. От этого кольца мне было не по себе. На девушке было много украшений, и я подумала, что ей это кольцо понравится.
– А она не увидела в этом ничего странного? В том, что вы просто так отдали ей кольцо?
– Нет. Я сказала, что нашла его в парке. Я думала, что она мне заплатит, но ничего не вышло. Ну, мне было все равно. Я просто хотела от него избавиться.
– Когда вы отдали ей кольцо?
Росио пожала плечами.
– Сегодня днем. Примерно через час после того, как его получила.
Беккер посмотрел на часы – 11.48. За восемь часов след остыл. Какого черта я здесь делаю? Я должен был сейчас отдыхать в Смоуки-Маунтинс. Он вздохнул и задал единственный вопрос, который пришел ему в голову:
– Как выглядит эта девушка?
– Era un punqui, – ответила Росио.
Беккер изумился.
– Un punqui?
– Si@. Punqui.
– Панк?
– Да, панк, – сказала Росио на плохом английском и тотчас снова перешла на испанский. – Mucha joyeri@a. Вся в украшениях. В одном ухе странная серьга, кажется, в виде черепа.
– В Севилье есть панки и рокеры?
Росио улыбнулась:
– Todo bajo el sol. Чего только нет под солнцем. – Это был девиз туристского бюро Севильи.
– Она назвала вам свое имя?
– Нет.
– Может быть, сказала, куда идет?
– Нет. По-испански говорила очень плохо.
– Она не испанка? – спросил Беккер.
– Нет. Думаю, англичанка. И с какими-то дикими волосами – красно-бело-синими.
Беккер усмехнулся, представив это зрелище.
– Может быть, американка? – предположил он.
– Не думаю, – сказала Росио. – На ней была майка с британским флагом.
Беккер рассеянно кивнул:
– Хорошо. Бело-красно-синие волосы, майка, серьга с черепом в ухе. Что еще?
– Больше ничего. Панк да и только.
Панк да и только.
Беккер принадлежал к миру людей, носивших университетские свитера и консервативные стрижки, – он просто не мог представить себе образ, который нарисовала Росио.