Но молодой человек повторил:
– Нельзя туда. Заведующий отделением тоже ждет на лестнице.
Мириам растерянно огляделась, и увидела, что Поплавский машет ей с верхней площадки.
– Леша, что у вас там происходит? – спросила она, поднимаясь.
– Александр Борисович с кэгэбэшным генералом беседует, – вполголоса ответил Поплавский.
– Кэгэбэ? А почему это комитет моим мужем интересуется? Он же профессор медицины, а не физик —ядерщик…
– Это я им позвонил, – сказал Поплавский.
Мириам уставилась на него в полном недоумении, и он объяснил:
– Меня Александр Борисович попросил.
Поздно вечером, когда Мирам уже уехала, Поплавский зашел в интенсив с вечерним обходом, и нашел Покровского не только в сознании, но и в состоянии крайнего возбуждения. Александр Борисович требовал, чтобы Поплавский сейчас же позвонил генералу Белову.
– Скажи ему, – шептал профессор – Покровский срочно хочет встретиться. Мне надо ему сообщить… важное… Леша, скажи, стало известно об экспериментах, которые проводятся в Калужской области… Очень опасно, пусть Белов приедет… Он меня должен помнить, я его месяц назад оперировал… Позвони, Леша, прямо сейчас позвони…
Поплавский записал телефон, который все повторял Александр Борисович.
В половине девятого утра сопровождаемый молодыми людьми в штатском генерал Белов прибыл в больницу.
Он велел никого не пускать в отделение, и заперся в палате Покровского, откуда срочно удалили двух других пациентов.
– Уже почти час сидит, – сообщил Поплавский.
В этот момент внизу хлопнула дверь, и кто-то закричал:
– Пащенко, врача скорее зови!
Пащенко, тот самый молодой человек в штатском, который велел Мириам ждать на лестнице, кинулся вверх по ступеням, но Поплавский уже и сам бежал ему навстречу, отдавая по дороге указания жмущимся к стеночке медсестрам.
В коридоре началась беготня, и Мириам увидела, как к Сашиной палате покатили носилки. На нее никто не обращал внимания. Она пошла по коридору, и уже почти поравнялась с палатой интенсивной терапии, когда дверь отлетела в сторону, и оттуда стремительно вышел высокий плотный мужчина в генеральской форме. “Наверное, тот самый Белов” – подумала Мириам. Она вспомнила: муж действительно не так давно оперировал какого-то кэгэбэшного генерала, Сашу еще специально для этого вызвали из Заложного…
Она заглянула в палату. Над кроватью толпились люди в белом, Поплавский – всклокоченный, красный, держал в руках что-то отдаленно напоминающее утюги, и кричал:
– Не стойте, качаем, Таня, разряд!
Затрещало, утюги опустились на грудь Покровского, он всем телом дернулся, подпрыгнул на кровати, Поплавский снова закричал: