Бронзовая птица (Рыбаков) - страница 92

– Я к Серову пойду один, – сказал Миша, – а ты оставайся здесь и постарайся узнать, зачем «графиня» пошла в музей и почему лодочник за ней следит.

– Но… – попытался возразить Славка.

– Давай, давай, – сказал Миша, – все выясни. И жди меня здесь. Я скоро вернусь.

Глава 45

Опять у Серова

Вот и серое здание губоно. Миша с волнением посмотрел на него. Что же скажет Серов? Хорошо бы встретить здесь Бориса Сергеевича, директора детдома. Вот кто бы их поддержал! Уж он-то не дал бы выгнать отряд. Ну ладно, если здесь ничего не выйдет, то Миша пойдет… Куда же он пойдет? Конечно, в губком комсомола. А если там не помогут, то в губком партии. Вот куда он пойдет!

Серов встретил Мишу, как старого знакомого. Он замахал руками, сокрушенно закачал головой:

– Знаю, знаю… Про все ваши несчастья знаю… Кое-как дело потушил… Могло быть хуже.

Миша остолбенел:

– Какое дело?

– Тут против вас такое поднялось, – Серов крутнул головой, махнул рукой, – такое… Хотели в Москву писать. А я говорю: «Бывает! Бывает! Ребята молодые, неопытные, вот и не поладили с местным населением. Что же, казнить их? Перейдут на другое место, и дело с концом».

– Но почему мы должны перейти на другое место?

Серов придал своему голосу оттенок мягкого и дружеского убеждения:

– Долго ли перенести палатки? Сам подумай… И какая разница, где будет лагерь? Только от неприятностей уйдешь.

– Палатки перенести нетрудно, – сказал Миша, – но почему мы должны уйти? Это несправедливо.

Серов огорченно развел руками:

– Ну, товарищи, так нельзя… Газету читал?

– Там все неправильно написано, – ответил Миша.

Серов совсем сокрушенно закатил глаза и, чуть не плача, проговорил:

– Разве можно? Комсомолец, а так относишься к нашей советской печати!

– Не к печати, а к тому, кто написал заметки, – насупившись, ответил Миша.

Неожиданно строго Серов сказал:

– Редакция не печатает без проверки фактов. И газетой руководят коммунисты, твои старшие товарищи. Извольте их уважать.

Сильный довод, особенно для Миши. И все же он не мог уступить.

– Все это неправильно и несправедливо! – сказал он. – Посмотрим, что еще скажет губком комсомола.

Серов на мгновение закрыл глаза. Опущенные веки, сильно припухшие, неестественно большие для таких маленьких глазок, на мгновение превратили его лицо в толстую, неподвижную маску. И когда он открыл глаза, они уже не перебегали с предмета на предмет, а пристально и отчужденно смотрели на Мишу.

– Вы собираетесь жаловаться?

– Не жаловаться, а поставить в известность.

– Так-так… А знаете, чем это для вас кончится?

– Чем?

– Вас исключат из комсомола.