— Тебе охота заработать пятьсот франков?
Она клюнула. Утром, дав ей удостоверение личности Констанс, он проводил ее на почту. Хотя на документе имелась фотография, затруднений это не вызвало, поскольку карточка была многолетней давности.
Нотариус из Орлеана, как и служащий ломбарда, попался на обман. Он прислал десять тысяч франков с пожеланием скорейшего выздоровления и сообщил, что, вероятно, в будущем месяце приедет в Ниццу. Луи заплатил женщине пятьсот франков.
— А ты не втянул меня в грязное дело? — спросила она в последнюю минуту.
Вместо ответа он, пожав плечами, показал женщине письма.
«Бедненькая моя!
Со слезами на глазах я прочел ужасное известие.
(Целая страница нежных излияний и советов.) В нашем возрасте, когда суставы…»
И наконец:
«…Вы знаете, каким вниманием окружают меня дети.
Они стремятся избавить меня от заботы о деньгах. Мой зять самолично получает мою пенсию и сразу же вкладывает ее в свое предприятие, в котором и я принимаю участие. Вот почему я, совсем как студент, получаю от него сто — двести франков на расходы. К счастью, я заранее сообразил и приберег без ведома детей небольшую сумму. Из этого запаса я беру пять тысяч франков и посылаю их Вам…»
Еще две страницы подробнейших советов: нужно получше есть и пить, не следует много читать лежа, слишком доверять хирургам, постараться оградить себя от вторжения родственников мужа, которые…
И в заключение:
«…Надеюсь, Ваши славные племянник с племянницей не покинут Вас в беде…»
Впервые в жизни у Луи лежало в кармане около двадцати тысяч франков!
Откуда ему было знать, что все его поступки, все переезды не имеют никакого значения и что судьба, занятая другими людьми, ненадолго позабыла о нем, оставив его с петлей на шее и уверенная, что в любой момент сможет ее затянуть.
А он ни о чем не догадывался, но, как ни старался, не мог освободиться от смутного ощущения, которое не было ни укорами совести, ни страхом, ни чем-то иным, чему можно было бы найти определение, но его хватило, чтобы поминутно омрачать ему настроение, лишать вкуса к жизни, отравлять маленькие повседневные радости, которые он себе доставлял.
А он баловал себя, как балуют ребенка или больного, и твердил себе: «Хватит носить чужие обноски и мечтать о хорошей одежде. Можешь купить себе новый костюм».
И он купил его проездом в Канне, не такой, какие носят парни на побережье, а курортный, из тех, что продаются только в роскошных магазинах на набережной Круазет.
К нему подобрал подходящие носки, рубашки, галстуки.
Однажды утром Луи нанял белоснежную лодку возле Тур-Фондю, чтобы поехать на остров Поркероль, и уселся на носу, украшенном деревянным Нептуном. В то время как двое подростков в темных куртках бросали на него завистливые взгляды, он повторял себе: «Когда первый раз приехал на побережье, сразу же захотелось на Поркероль, да не выходило. А сейчас вот еду туда, денег куча, на пальце бриллиантовое кольцо, одет по последней моде».