Я был готов отдать свою жизнь, защищая полицейских, стоящих рядом со мной, но допустить первый выстрел с нашей стороны… Нет, что угодно, только не это! Кстати, тот полицейский хоть и жутко разозлился на меня, но когда противостояние прекратилось, пробурчал: «Спасибо, а то я сорвался бы». И такая благодарность оказалась одной из двух самых дорогих для меня за все годы жизни. А вторая прозвучала из уст здоровенного парня, напротив которого я стоял все время оцепления. «Ты здорово держался. И раз уж все закончилось… Пойдем, выпьем по кружечке?»
— Ну что, по кружечке?
Кожаная куртка с заклепками, разрисованная лозунгом: «Люди, давайте жить!» на разных языках, ярко-алая бейсболка, брюки и свитер явно армейского образца, но угадать, в каком уголке мира военные носят такую форму, затруднился бы даже не последний эксперт Федеральной разведки, и ковбойские сапоги, но не модная подделка, а именно те самые, из далеких прерий Северной Америки. Все течет по реке времени и изменяется, поплевывая на наши желания. Все, но только не упрямо выставленный вперед подбородок и мальчишеский задор пополам с проникновенной серьезностью в карих глазах.
— А одной хватит?
Гельмут напускает на лицо философскую задумчивость:
— Задать вопрос? Вполне. Но мне-то нужен ответ, значит… Одной кружкой дело явно не обойдется!
***
«Пивной уголок» фрау Герты Брюкнер особенно хорош во второй половине дня, но не ближе к вечеру, а часов эдак в пять, пока рабочий день еще не закончился и уставшие от перекладывания бумаг с места на место офисные работники вперемешку с владельцами окрестных лавок не приняли решение завершить трудовые будни маленьким праздником распития пенной влаги. До семи вечера в любовно декорированном «под старину» зале свободны почти все столики, свет не приглушен, кружки не стучат, розовощекая Эльга не снует взад и вперед, игриво задевая любителей пива пышной складчатой юбкой, и никто не тревожит двух старых знакомых, затеявших разговор после долгой разлуки.
В самом деле ведь, долгой. В последний раз я видел Гельмута почти год назад, как раз перед его отъездом в… Не помню, куда. Наверное, потому что не спросил. Собственно, вопросы «ни о чем» перестали быть моим любимым занятием, когда ответы стали сами напрашиваться на встречу.
— Темное или светлое?
— Если у тебя серьезное дело, давай для начала возьмем что-нибудь полегче.
Кёне подумал, согласно кивнул и не поленился сходить к стойке за двумя кружками прозрачно-золотого «Хохенхофа», сваренного на воде с ледников, а потому обещающего ясность мысли на протяжении всего пития и, что характерно, выполняющего свои обещания.