Он объявился на кухне! И ему оставалось жить меньше минуты!
Мой палец дрожал над красной кнопкой. Но я, собрав волю в кулак, выжидал. Чтобы наверняка! Наповал! Одним точным выстрелом!
Скрип табуретки… Легкий перезвон посуды… Что-то куда-то набулькивают… Что-то куда-то накладывают…
Приятного аппетита, Эрлен Израилевич! Я надавил на кнопку!
В наушнике раздалось шипение, настолько громкое, что почти заглушило все остальные звуки. Конечно! — ведь раструб, из которого выходит супертабун, находится рядом с микрофоном. «А не помешают ли газу жалюзи? — Вдруг спохватился я. — Ведь у них на окне вертикальные жалюзи. Хотя, они наверняка раздвинуты. Не сядет же эта парочка завтракать в темноте».
— Чего это там шумит на окне? — сквозь шипение донесся до меня голос Эрлена. — Ты, что ли, чайник туда… О-о-а!!! О-о-а!!!
— Эля! Эля! Что с тобой? Сердце? Серд… О-о-а!!! О-о-а!!!
Я вынул наушник и кинул приемник в бардачок. Алина вопросительно смотрела на меня.
— И шлюху тоже, — пробормотал я. — Интересно, она красивая?
— Все? — Алина отвернулась и уставилась в лобовое стекло. Куда-то в дальние дали… — Все, Слава?
— Все. Можно ехать.
Она завела машину, отчалила от поребрика и перестроилась в левый ряд.
— Жалко дуру. Да, Слава? — снова повернулась она ко мне на светофоре.
— Жалко. Не надо было этого делать.
— Уже сделал, так что же… Забудем об этом. Хочешь, расскажу анекдот? Идет девушка вдоль ограды военного училища и слышит крики: «Зеленым вверх! Зеленым вверх, я сказал, команда была!» Интересно девушке стало, что там такое. Нашла щелку, заглядывает и видит: курсанты деревья сажают.
Я улыбнулся тактично, но мне сейчас было совсем не до курсантов. Не до деревьев. Я с ужасом начинал сознавать, что неприятный осадок от убийства случайно попавшей куда не надо девчонки останется у меня в душе очень надолго. Ой, как надолго! Если не на всю жизнь. Одно дело — Эрлен, Кезамаа. Это война, и на этой войне я был солдатом. Другое дело — человек, которого я вот так просто взял и убил. ПРОСТО ВЗЯЛ И УБИЛ! Переступил черту. ПЕРЕСТУПИЛ! Что будет дальше?
— Что будет дальше? — прошептал я.
— А дальше мы едем спать. И очень надеемся не встретить по пути пробок, — отозвалась Алина. И, чуть помолчав, добавила: — Я тоже сейчас о ней думаю. И мне тоже тошно. Вот только, Слава, не надо навешивать на себя вериги. Когда-нибудь все проходит, все накрывается плотной вуалью, и остаются только смутные очертания. Нужно лишь время. Так что сожми зубы и жди! И думай о том, что на повестке дня у нас еще один геморрой — Лара с Полиной. Переключись на них. Они сейчас в этом очень нуждаются. А эту шлюху пока загони в подсознание. Будешь бичевать себя, когда освободишься от других дел.