— Да, в самом деле, — согласилась мадам де Сталь, бросив проницательный взгляд на человека, которого она знала под именем шевалье де Рейнаpa. — He далее как три недели назад нам пришлось принять уйму англичан, чей корабль потопили под Кале. И примечательнее всего, что это был датский корабль, — и хотя Дания сейчас беспрепятственно торгует с Францией, офицеров с этого корабля взяли под арест, матросов насильно забрали в армию, а сам корабль конфисковали. Это не просто немыслимо — это позорно!
— Несомненно, — покладисто согласился Уэссекс, хотя сердце его бешено заколотилось: он почуял свежий след. — Но ведь это, конечно, были временные меры? Как только капитан обратится к датскому послу, его освободят вместе с командой — верно?
— Хотелось бы верить, месье шевалье. Но почту, уходящую из Вердена, читает командир гарнизона, и письма частенько задерживают. Ну а если я скажу вам, что это было дипломатическое судно и что члены датской королевской семьи плыли на нем в Англию для подписания договора, который должен был привести Данию в ряды Великого союза, который будет противостоять моей бедной Франции до тех пор, пока она томится в лапах этого безумца?..
— Тогда я не удивлен, что Бонапарт захватил этот корабль и всех, кто на нем плыл. Ведь куда направится Дания, туда вскорости перейдет и вся Лига вооруженного нейтралитета, — сказал Уэссекс. — Россия уже это проделала.
— А Дания не посмеет выступить против России — ведь в таком случае царь может воспользоваться удобным поводом и просто проглотить ее — вот так! — заметила мадам и щелкнула пальцами, наглядно иллюстрируя свою мысль. — Но они захватили не всех, кто плыл на этом корабле. Так говорят.
Закончив свою тираду, мадам взяла с чайного подноса засахаренный грецкий орех и предложила его разнаряженной обезьянке. Крохотная зверушка схватила лакомство, тут же отскочила и взлетела на самый верх высокого зеркала в позолоченной раме, дабы спокойно съесть добычу.
— Если так говорят, мадам, то я не сомневаюсь, что это говорят вам, — галантно произнес Уэссекс. — Всем известно, что вы — глаза, уши и совесть Франции. Думаю, было бы очень любопытно познакомиться с этими людьми. Если, конечно, они здесь приняты. Ах, мадам, вы — как оазис в пустыне! Без вас я умер бы от скуки!
— Бедный мой Рейнар! — проворковала мадам и рассмеялась грудным смехом. — Проведи вы здесь несколько недель, вы бы скукой не отделались.
— Увы! — легкомысленно произнес Уэссекс. — Боюсь, мое пребывание здесь окажется куда более кратким. Клянусь — я приехал лишь ради того, чтобы увидеть вас.