— Мистер Хоксворт, — наконец произнес он тихо.
Джед не подал виду, что слышит. Он покончил с едой и сидел, скрестив ноги, глядя в огонь и прижав лезвие ножа к подошве левого ботинка, но не точил. Оно давно уже не двигалось.
— Мистер Хоксворт, — повторил Моис голосом таким же печальным и тихим, но более четко.
Джед оглянулся. Посмотрел на него издалека.
— Да, — сказал он без всякого выражения.
— Мистер Хоксворт, — сказал Моис, — все время, пока я был с вами, вы ничего не сделали. Вы ничего не сделали ни для меня, ни против меня. До сегодняшнего вечера.
Джед отвел взгляд от негра. И начал бережно водить лезвием по подошве ботинка.
— Мистер Хоксворт, — очень тихо проговорил Моис, — вы кое-что сделали нынче вечером. Вдруг взяли да сделали.
Джед Хоксворт не обращал внимания. Его нож ходил по подошве.
— Мистер Хоксворт, — сказал Моис печально и тихо, — никто не должен звать меня черным сукиным сыном.
Джед Хоксворт медленно перевел взгляд на Моиса Толбата. И снова отвернулся к огню, погрузился в глубокие раздумья.
— А я это сделал, — сказал он чуть погодя.
— Мистер Хоксворт, — сказал Моис, — я не хочу, чтобы вы это сделали ещё раз.
Смотревший в костер человек не шелохнулся, взгляд его был прикован к огню. Но он сказал:
— Если ты чего-то не хочешь, у тебя всегда есть вот эта дорога.
Он помолчал, потом добавил:
— Она ведет в две стороны. Можешь выбрать любую.
Моис ничего не сказал. Он глядел вниз, в котелок. Он нашел в нем последний кусочек хлеба. Он вытер хлебом края, где ещё оставалось немного жира, и задумчиво отправил в рот. Вскоре он встал и направился к фургону, где залез под парусиновый тент. И полностью скрылся под ним.
Через некоторое время нож в руке Джеда Хоксворта заходил по коже подошвы, очень осторожно. Чуть погодя, Джед произнес, глядя в огонь:
— Меня изгнали из Северной Каролины.
Адам ничего не сказал. Он чувствовал: ночь давит на землю у него за спиной.
— Может, они оказали мне услугу, — сказал Джед, глядя в огонь.
Адам чувствовал: ночь и грусть давят на плечи. Они имеют вес.
— Если бы меня не прогнали, — сказал Джед, глядя в огонь, — я мог бы шагать вместе с ними вверх по этому холму. Я мог стать капитаном или полковником, и шагать вверх по этому холму. Я мог бы сейчас лежать там, наверху, и какой-нибудь черный ублюдок поднимал бы прутиком одеяло или какую другую тряпку, что прикрывала бы мне лицо.
Он помолчал.
Потом продолжал:
— Н-да, может, они спасли мне жизнь. Прогнав меня вон.
— Мистер Хоксворт, — сказал Адам. — Я уже говорил, что уважаю ваш поступок. Я знаю, почему вы так поступили и за что вас прогнали.