– Ничего я не думаю! – немного смутившись, отрезала Беленькая. – А раз не кушали, значит, побыстрее нужно бандита поймать и идти кушать. Как говорится, кончил дело – гуляй смело!
– Именно этим мы и хотим заняться, – начиная терять самообладание, сказал Гуров. – А вот вы нам зубы заговариваете! Может быть, вы на самом деле и не видели никого?
– Как это не видела! – возмутилась Беленькая. – Очень даже видела. Вон тот двор наискосок. Там и стоит его машина. Ошибиться я никак не могла, граждане! Я эту рожу второй раз сегодня вижу. Он-то меня вряд ли запомнил, а я сразу! Прямо обомлела! А он как раз из машины вылез и пошел в дом – ключами, сукин сын, помахивает… Так бы и плюнула ему в харю его наглую!
– И в какой же он дом пошел – показать сможете? – спросил Гуров.
– Я еще из ума не выжила, – гордо сообщила Беленькая. – И дом, и машину, и все, что хотите, показать могу. Только опасаюсь я, что теперь-то он меня наверняка уж запомнит.
– С нами вам нечего бояться, – сказал Гуров. – Да и совсем не обязательно, чтобы вы были на переднем плане. Покажете издали, а дальше мы уж сами.
Неизвестно, то ли успокоили ее слова Гурова, то ли пересилило врожденное любопытство, то ли деятельная натура гражданки Беленькой взяла свое, но пенсионерка перестала вспоминать про вознаграждение и про опасность. Она с важным видом повела оперативников во двор, где проживала ее двоюродная сестра. По пути немного порассуждала на философские темы, вспоминая утреннюю трагедию.
– Господь, он не смотрит, молодой ты или в годах! – заявила она. – Призвал тебя – и ступай. Чего говорить – жаль, конечно, девчонку, хоть и непутевая она была. Нас сегодня как следователь пригласил на опознание, да как я ее увидела в эдаком непотребном виде, так у меня сердце и защемило! До сих пор болит! Ну, да ведь сама виновата, разве можно с такими обалдуями компании водить? Конечно, там денежки, вино, машины… Уж больно нынешняя молодежь на это падкая! Это мы жили в строгости. Упаси бог, если девчонка закурит! А сейчас?
– Сейчас нравы заметно упали, – с серьезным видом сказал Крячко. – Граждане даже с милиции норовят деньги получить.
– Ну, не вам же одним граждан трясти! – не моргнув глазом, ответила Беленькая.
Она вдруг вскрикнула, замерла и зажала ладонью рот. Они как раз вошли во двор, и Гурову сначала показалось, что их провожатая как минимум узрела самого главного убийцу с руками, по локоть обагренными кровью. Но, проследив за ее взглядом, Гуров не увидел ничего особенного. Даже когда Беленькая вытянула вперед указательный палец и трагически произнесла: «Там!», он все равно ничего не понял.