Он продолжал несвязно говорить, перескакивая с одной темы на другую, обвиняя то себя, то ее, пытаясь опять взобраться на тот пьедестал, с которого только что упал. А она, как любая женщина, которая любит, хотела взаимной любви, поэтому повернулась и обняла его.
– Винс, мой дорогой Винс, я так тебя люблю. Если я в чем-то виновата, прости меня.
– Ты ни в чем не виновата, – сказал он. – Я обожаю тебя.
Он поцеловал ее, вытер ее слезы и был с ней нежен, как никогда. Постепенно она успокоилась, ее глаза стали опять счастливыми. Она улыбнулась, сказав Винсу, что он самый лучший в мире муж и она очень любит его.
О Гейл больше не упоминали. Винс решил, что ни при каких обстоятельствах он больше не поцелует эту девушку. Он должен держать эту чертовку Тайфун на расстоянии. Винс сказал бедной Кристине то, что она хотела услышать:
– Избавляйся как можно быстрее от своего рыжего тирана, чтобы я смог переехать в соседнюю комнату.
Умиротворенная, она прошептала в ответ:
– Винс, почему бы нам не переехать в наш собственный дом и не пожить там немного одним. Я достаточно окрепла, чтобы доехать туда на машине. Пожалуйста, Винс…
На это у него уже был готов ответ.
– Это было бы просто великолепно, но, честно говоря, ты еще не в состоянии вести хозяйство самостоятельно, моя крошка. К тому же ты знаешь, что я назначил Дункана управляющим на фирме и собираюсь месяц пожить здесь и поплавать на яхте.
– А мы не можем уехать хотя бы на несколько дней?
Он поправил ее волосы и нежно поцеловал руку.
– Ангел мой, ты еще не готова для этого. Обещаю тебе, что, как только ты сможешь ходить, я отвезу тебя за границу и у нас будет второй медовый месяц. Мы будем там только с тобой вдвоем.
Она попыталась скрыть свое разочарование. Когда же она начнет ходить? Врачи так и не могли ответить на этот вопрос. Никто не знал, так как многое зависело от ее силы воли и желания выздороветь. Но она не хотела опять ссориться с Винсом, поэтому старалась казаться счастливой.
– Хорошо дорогой, – сказала она, – как хорошо, что мы можем жить с тобой в Рэкхэме. Здесь все ко мне так хорошо относятся. И я совсем не ревную тебя к Гейл Бишоп.
Винс махнул рукой.
– Дорогая, для этого нет никаких оснований.
– Ты действительно не считаешь меня сварливой?
В ее голосе было столько тоски, что он опять почувствовал укор совести. Винс стал отрицать, что когда-либо думал об этом, и нежно поцеловал ее в щеку.
Наконец он ушел, и она услышала, как он весело насвистывает, проходя по коридору.
Она глубоко вздохнула. Теперь, когда он ушел, Кристина чувствовала, что опустошена и раздражена своим собственным поведением.