В шесть часов он позвонил Кэрин, чтобы предупредить ее, что не вернется домой к обеду.
– Ну вот, – огорчилась она. – Значит, мне придется есть в гордом одиночестве.
– А разве Дженни дома нет?
– Нет, она ушла.
– Опять! И куда эту девчонку занесло на сей раз?
– Она с подружками пошла в кино. В «Рэдио-сити» идет новый фильм с Брандо.
– С соседскими девочками? – уточнил он.
– Нет. Похоже, соседские девочки избегают нашу дочку. Она позвала кого-то из школьных друзей.
– Черт побери, – пробормотал Хэнк. – Неужели они даже ребенка не могут оставить в покое? А когда она вернется?
– Не слишком поздно. Не беспокойся. Перед нашим домом несут вахту сразу двое полицейских, они расхаживают вокруг него, словно часовые. И, между прочим, один из них очень даже симпатичный. Возможно, я даже приглашу его отобедать со мной.
– Давай-давай, пригласи.
– А разве ты не будешь ревновать?
– Ни капельки, – ответил Хэнк. – Но не исключено, что это станет причиной очередного убийства на бытовой почве. Дорогая, я, скорее всего, вернусь сегодня очень поздно. Так что не жди меня.
– Нет, Хэнк, я все же дождусь. А если тебе вдруг станет скучно, то позвони мне еще, ладно?
– Ладно, позвоню.
– Хорошо, милый. Пока.
Он положил трубку и, все еще улыбаясь, снова вернулся к работе.
В 7.10 вечера его телефон зазвонил. Он рассеянно снял трубку и сказал:
– Алло?
– Мистер Белл? – уточнил голос в трубке.
– Да, это я, – машинально подтвердил он. Ответа не последовало.
– Да, говорит мистер Белл.
Он снова выдержал паузу, но ответа не последовало и на этот раз.
– Алло? – сказал Хэнк.
Молчание в телефонной трубке было глухим, ничем не нарушаемым. Он ждал, зажав ее в кулаке, и тоже молчал, прислушиваясь, ожидая гудков отбоя, означавших бы, что на том, конце провода повесили трубку. Но никаких гудков не последовало. А на фоне тишины, царившей в его кабинете, молчание в трубке казалось еще более зловещим. И вдруг он почувствовал, как у него начинают потеть ладони, и от этого зажатый в руке черный пластик становится скользким.
– Кто это? – спросил он.
Ему показалось, что он слышит дыхание человека, находящегося на другом конце провода. Он старался вспомнить, как звучал голос, произнесший это «Мистер Белл?», но не мог.
– Если вы хотите мне что-то сообщить, что пожалуйста, – сказал Хэнк в пустоту.
Он нервно провел языком по внезапно пересохшим губам. Сердце в груди часто забилось, и это окончательно вывело его из себя.
– Я кладу трубку, – угрожающе предупредил он, не особо рассчитывая на то, что сможет совладать с собственным голосом, и дивясь собственному самообладанию, когда ему это все-таки удалось. Однако на неведомого абонента это заявление никакого впечатления не произвело. В трубке по-прежнему царило молчание, время от времени прерываемое лишь негромким статическим потрескиванием.