Мы проезжали через деревни, и я смотрела на играющих детей — прелестных созданий, которых я была бы счастлива назвать своими. Однажды из дома прямо под копыта лошадей выбежал маленький мальчик. Я закричала, кучер резко осадил лошадей; мальчик лежал, распластавшись на дороге.
— Что с ним? — закричала я, высовываясь из коляски.
Когда один из форейторов поднял ребенка, тот сильно закричал и начал отчаянно брыкаться ногами. Форейтор усмехнулся:
— Я не думаю, чтобы с ним было что-нибудь Серьезное, Ваше Величество. Он просто испугался.
— Принеси его ко мне.
Его принесли. Одежда на нем была ветхая, но не грязная; когда я взяла его, он перестал кричать и взглянул на меня с любопытством.
У него были большие голубые глаза и светлые вьющиеся волосы. Он был похож на маленького херувима.
— Тебе не больно, дорогой? — спросила я. — Никого не бойся.
Из дома вышла женщина, за ней выбежали другие дети.
— Мальчик… — начала женщина и взглянула на меня в удивлении. Я не была уверена, знает ли она, кто перед нею. — Жак, что ты делаешь?
Малыш отвернулся от нее и поудобнее устроился на моих коленях. Это заставило меня принять окончательное решение — он мой. Провидение подарило его мне. Кивком головы я подозвала к себе женщину, и она подошла ближе к коляске.
— Вы его мать? — спросила я.
— Нет, мадам, я бабушка, а его мать, моя дочь, умерла прошлой зимой, оставив на моих руках пятерых детей.
Я торжествовала: «На моих руках!» Это было знаменательно.
— Я возьму маленького Жака. Усыновлю его и воспитаю как своего ребенка.
— Он самый непослушный из них…
— Он мой, — сказала я, поскольку уже любила его. — Отдайте его мне и вы никогда об этом не пожалеете.
— Мадам… вы…
— Я королева, — сказала я. Она сделала неуклюжий реверанс, а я продолжила:
— Вы получите вознаграждение. — При виде ее благодарности мои глаза наполнились слезами, поскольку, как и мой муж, я любила помогать бедным, узнав о трудностях их жизни. — А этот малыш будет как мой собственный ребенок.
Малыш неожиданно сел и начал плакать:
— Не хочу королеву. Хочу к Марианне…
— Его сестренка, мадам, — сказала бабушка. — Он очень своенравный. Он убежит. Я поцеловала его.
— Не от меня, — сказала я. Однако он попытался вывернуться. Я подала знак мадам Кампан, чтобы она записала имя женщины и напомнила мне о том, что для нее нужно что-нибудь сделать, и распорядилась о возвращении во дворец.
Маленький Жак брыкался всю дорогу и пронзительно кричал, что хочет к Марианне и своему братику Луи. Он был смелым малышом.
— Ты не представляешь, дорогой, какой это счастливый день для тебя, — говорила я ему, — и для меня тоже.