— У вас с Сильвией урок только в половине седьмого. Поэтому есть еще двадцать минут.
Я была поражена, как хорошо она знает мое расписание.
— А вчера вы весь вечер готовились к занятиям, — продолжала она.
Мне стало совсем не по себе.
— Но пока нет нового викария…
— Девочки сейчас выполняют задание миссис Линкрофт. До чего умна эта женщина, — и мисс Стейси рассмеялась. — Добиться того, чтобы ее ребенок воспитывался в Лоувет Стейси! Да, это было ее условие. Она очень высокого мнения о своей дочке.
— Это естественно для матери.
— О, очень естественно. И поэтому Элис здесь на правах члена семьи.
— Элис хорошая девочка и очень трудолюбивая.
Сибила мрачно кивнула и добавила:
— Однако сейчас меня больше интересует Эдит.
— И все-таки я должна повторить, что такой, — я кивнула на портрет, — я ее не представляю.
— Вы шокированы, да шокированы, шокированы, — скандировала мисс Стейси с ехидным ребячеством. Затем ее лицо будто окаменело. — Они собираются назвать ребенка Боументом. Думают, что можно заменить моего Бо другим, просто дав ему это имя. Никогда! Ничто не вернет Боумента. О, мой дорогой мальчик… Мы его потеряли навсегда.
— Сэр Уилльям просто обрадован тем, что, может быть, родится мальчик.
— Они не смогут заменить Воумента, — повторила мисс Стейои гневно. — Ничего уже нельзя исправить.
— Жаль, что прошлое никак не могут забыть.
— Нейпьер тоже так думает. И вы, конечно, на его стороне, — произнесла она с насмешливым осуждением.
— Я здесь недавно и к вашей семье не имею никакого отношения, поэтому не могу принимать чью-либо сторону.
— Однако вы это делаете. О, да, миссис Верлейн, я обязательно напишу ваш портрет… Но не сейчас. Я еще немного подожду. Вам кто-нибудь рассказывал о Гарри?
— Нет.
— Вы должны знать о нем. Вам ведь хочется знать о нас все, верно? Поэтому вам, конечно, интересно, кто такой Гарри.
— Это человек, за которого вы собирались выйти замуж, вы уже говорили.
Сибила кивнула. Лицо ее страдальчески сморщилось.
— Я думала, он меня любит. Да, он любил меня. Все могло быть прекрасно, но нам помешали. У меня отобрали Гарри.
— Кто же это сделал?
Она неопределенно махнула рукой.
— Больше всех виноват Уилльям. Он был моим опекуном, потому что наши родители умерли. Он сказал: «Нет. Подожди. Никакой свадьбы, пока тебе не исполнится двадцать один год. Ты слишком молода». Мне тогда было девятнадцать. Влюбиться в девятнадцать лет, разве это рано? Вы бы видели Гарри! Он был так красив, так умен, так обаятелен. Он умел так хорошо развеселить своими шутками. Все могло быть прекрасно. Он принадлежал к аристократической семье. Но они обеднели, и в этом была причина, почему Уилльям сказал «нет». Уилльям слишком много значения придает деньгам. Он ведь и Нейпьера наказал при помощи денег. «Уходи… ты лишен наследства!»А затем ему захотелось внука, и Нейпьера призвали домой, и тот покорно вернулся. Он клюнул, а наживкой были деньги.