– Почему?
– Да я и сам не знаю. Тогда связь между моралью и религией была очень прочной. Верования людей были предельно просты: грехопадение, спасение… Проклятье! – Он наклонился, чтобы поближе рассмотреть один из кустов. – Заморозки частично повредили их…
Хоторн подался вперед и теперь рассматривал верхушку куста. Посмотрев на него, Джини вдруг осознала: «Я больше не могу. Еще одна минута, и я скажу ему все».
– Парки всегда интересовали меня, – продолжал тем временем посол, – точно так же, как моего отца и деда. Это тоже перешло ко мне от них по наследству. – Он посмотрел на нее снизу вверх. – Посидим здесь немного, или вы предпочитаете идти дальше?
Он показал рукой на другую белую скамейку, стоявшую на краю «маленького парка». Когда Хоторн поднял голову к Джини, прямо ему в лицо ударили солнечные лучи, осветив его светлые волосы, отчего они стали похожи на шлем, а сам он – на ослепительного молодого и неуязвимого принца-воина. «Игра света», – мрачно подумала Джини.
Хоторн выпрямился и направился к скамейке. Джини сначала смотрела на него, а потом оглянулась через плечо. Двое телохранителей по-прежнему настороженно оставались метрах в двадцати позади них. Прищурив глаза от солнца, она разглядела, что это все те же Ромеро и Мэлоун. Взгляд Ромеро был прикован к ней, а глаза Мэлоуна безостановочно двигались. Он смотрел то на посла, то осматривал сад вокруг них, то оглядывался на дом.
Проследив за одним из его взглядов, Джини увидела лужайку, деревья и сверкающий горизонт между ними. В непрерывном пологе деревьев был только один разрыв, обозначавший границу между посольским садом и парком. Он появился, вне всякого сомнения, в результате прореживания деревьев, производившегося здесь раньше на этой неделе под присмотром Лиз. Джини вспомнился тот день, когда она стояла за оградой, слушала завывания бензопилы и команды, которые Лиз Хоторн отдавала рабочим. Это было в тот самый день, когда, придя домой, она нашла Наполеона мертвым.
Джини почувствовала, как у нее перехватило горло. Сквозь разрыв в куще деревьев она видела сияние позолоченного купола мечети и тонкие очертания ее минарета, взлетевшего к солнцу на фоне светлого неба. «Чудесный вид, прекрасный сад, потаенное место. Привилегия могущественных людей», – подумала Джини и, подойдя к скамейке, села возле Хоторна.
– Скажите мне, – спокойно начала она, – объясните мне одну вещь, которую я никак не могу понять. Зачем вам надо было убивать моего кота?
Он мгновенно взял себя в руки. Разве что едва заметно на долю секунды сузились глаза. А вслед за этим последовала озадаченная улыбка.