– Простите, вы сбили меня с толку. Какого кота, Джини? Я и не знал, что у вас есть кот.
– А вот я полагаю, что знали. И это именно он исцарапал вас, разве нет? Вон, на руке и на шее.
– Где? Здесь? – Хоторн растерянно посмотрел на свою руку, а затем тяжело вздохнул. – Вы хотите узнать, откуда у меня эти царапины?
– Да, хочу.
– В таком случае спросите Мэри. – Голос его стал твердым. – Она как раз присутствовала в тот день, когда Лиз мне это устроила. Разве мачеха вам не рассказывала?
И даже сейчас, пусть на какое-то мгновенье, но она почти поверила ему. Все прозвучало так разумно, так точно были выдержаны паузы между фразами, так правильно выбран тон… Джини снова окинула взглядом ссадины на его руке и шее.
– Это сделала не женщина, – спокойно сказала она и, подняв глаза на Хоторна, добавила: – Вы лжете.
– Да нет же, Джини, поверьте. Я и так налгал слишком много, на всю жизнь хватит. – Он немного помялся, а потом взял ее за руку. – Неужели нельзя без этого? – проговорил он тихо. – Я думал, вы понимаете. Я не стану вам лгать. По крайней мере, не сейчас. Вы слишком хорошо меня изучили. Ведь нас с вами уже немало связывает.
– Нет, – ответила она, – вы станете лгать. Вы солжете мне с такой же простотой, как любому другому. И ваша жена лжет почти так же искусно, как и вы сами. И ваш отец… Я, – замешкалась она, – правда не знаю, много ли налгал мне ваш отец. Может быть, и не очень. Вы ведь ничего не рассказывали ему, не так ли? – Она прикоснулась к царапине на его руке. – Ваш отец не знает обо всем этом.
Наступило долгое молчание. Хоторн по-прежнему смотрел в ее глаза, а Джини словно ушла в себя. Наконец в его лице что-то изменилось, глаза немного сузились, и он накрыл ее руку своей ладонью.
– Нет, – сказал он, – конечно же, вы правы. Моему отцу об этом ничего не известно, и если бы он узнал, то не понял бы.
Джини высвободила руку и откинулась на спинку скамьи. Хоторн отвернулся в сторону и стал смотреть через сад в сторону парка.
– Это было в среду утром, – негромко заговорил он. – Накануне вечером я видел вас на том самом ужине в «Савое». После этого я не мог заснуть. Я снова и снова думал о некоторых вещах, о которых говорил в своем выступлении. Один или два раза я подумал и о вас. А рано утром следующего дня отец дал мне послушать одну из этих своих чертовых пленок. Эта была запись вашего разговора с Николасом Дженкинсом у вас на квартире. Вы согласились бросить историю, связанную со мной. Это, конечно, не убедило моего отца, а на меня произвело прямо противоположный эффект. Мне очень захотелось встретиться с вами, рассказать многое из того, что я поведал вам в прошлую пятницу: о своей женитьбе и всем, что с ней связано. Вот я и отправился к вам в квартиру. Разумеется, вас там не было.