Джини беззвучно закричала. Не чувствуя ног, она поднялась со скамейки и слепо пошла в сторону. Догнав девушку, Хоторн взял ее за руку и развернул лицом к себе. Слезы слепили Джини, но на секунду ей показалось, что по лицу Хоторна блуждает какой-то огонек.
– Вот что я собой представляю, – тихо сказал он. – Все равно вы знали об этом. Вы ведь спрашивали моего отца. Войдя в комнату, я услышал ваш последний вопрос. Кто в прошлом году бывал с моей женой раз в месяц? Кто смотрел, как она спит с другими мужчинами? Все это я. Потому что она любила смотреть, как я на нее смотрю, и потому что я до этого докатился. Интересно, если человек постепенно опускается, достигнет ли он когда-нибудь самого дна, где будет проклят и лишится надежды на спасение? Существуют ли границы падения?
Он отпустил Джини и отступил на шаг назад. И вновь какая-то точка высветилась на его лице.
– Теперь вам известно все, – произнес он мертвым голосом. – Абсолютно все. К добру это или к злу, но вы знаете обо мне больше, чем кто бы то ни было другой. За исключением, конечно, Бога, – улыбнулся Хоторн. – Если он существует. Тогда он все видит и вряд ли простит.
Наступило молчание. Джини стояла, не шевелясь. Хоторн отступил в сторону, затем вновь приблизился к девушке. Позади них бесшумными тенями стояли двое охранников. Она слышала шорох, доносившийся из раций, видела, как один из них обернулся и бросил взгляд на ограду. Но все это было очень далеко от того маленького, но непроницаемого купола мертвой тишины, под которым стояли они с Хоторном.
– Но почему, – тихо заговорила она, – почему вы допустили, чтобы с вами случилось такое? Ведь вы могли быть совершенно иным. С самого начала вам было даровано так много! Кто сделал вас таким? Отец? Лиз? Почему вы за себя не боролись?
Джини умолкла. Теперь она уже отчетливо видела световую точку, которая двигалась по лицу Хоторна.
– Мне некого винить, – произнес Хоторн, – я сам сделал выбор. Только во Вьетнаме я узнал, что из себя представляю. Выслушайте меня, Джини…
Но она уже не слушала его. Как загипнотизированная, она следила за маленькой точкой света, перемещавшейся по его лицу. Она напомнила Джини игру в «солнечные зайчики», когда в детстве, взяв в руки маленькие зеркальца, они направляли отраженные лучи в глаза друг другу. Только вот этот двигавшийся луч не был ни таким белым, ни таким ослепительным, как те. Это был маленький красный кружочек не больше сантиметра в диаметре, и он беспрестанно двигался по лицу Хоторна.
Самого посла он, казалось, вовсе не беспокоил. Хоторн подвинулся, и красный кружок пропал, затем он сделал еще одно движение, и точка вновь появилась. Она ползла по его скулам, коснулась волос. Хоторн продолжал говорить. Он рассказывал что-то о ее отце, о селении Майнук и о том, как ее отец не стал давать показания относительно того, что там случилось, хотя, вполне возможно, догадывался об этом.