– Ложись, ложись, ложи…
Мэлоун врезался в Джини, словно пушечное ядро, в мгновение ока сшибив ее на землю. Лежа спиной на мокрой траве, она бессмысленно смотрела в белое небо.
Через некоторое время ей показалось, что опасность миновала и она может повернуть голову. Так она и сделала – совсем чуть-чуть – и увидела Хоторна. Он лежал буквально в метре от нее. Над ним присел Мэлоун, а Ромеро лежал прямо на теле посла, наполовину закрывая его. Прерывающимся от потрясения голосом он говорил и говорил в свой микрофон на запястье:
– Попали! В него попали! Скорпион здесь!
Джини хотелось сказать ему, что он ошибается, что Хоторн не ранен, а убит, но легкие ее были парализованы, а губы не двигались.
Соображал ли Ромеро, что произошло? Она была в этом не уверена. Потрясение может выбить из колеи даже профессионала, даже убийцу, даже бывшего солдата, и он принялся делать нечто жуткое. Всхлипывая, Ромеро стал собирать разбросанные по траве ошметки мозга и складывать их обратно в черепную коробку Хоторна, вдребезги разнесенную пулей.
Джини закрыла глаза. Ее стало рвать. Она откатилась в сторону, поближе к кустам, к «маленькому парку» Хоторна, его дороге покаяния.
– Оставь его! Ради всего святого, оставь его в покое! – слышала она голос Мэлоуна. Не в силах сдержать стон, она заткнула уши руками. Наступила давящая тишина, а затем послышался треск второго выстрела.
Наконец-то дверь поддалась. Оказавшись у подножия лестницы, Паскаль услышал первый выстрел и побежал по этой узкой и крутой спирали, насчитывавшей ровно сотню ступеней. Второй выстрел раздался примерно через сорок секунд, когда Паскаль находился уже на последнем витке лестницы. Он закричал. «Хоторн, – думал он. – Хоторн и кто еще?» – вертелось у него в голове. Сердце сжималось от страха. Он побежал быстрей, слыша гулкое эхо собственных шагов, отлетавшее от каменных ступеней. Наверху царила тишина. «Что он делает? – пытался сообразить Паскаль. – Перезаряжает или у него нет в этом нужды? Сколько раз он еще собирается стрелять?»
Теперь над своей головой он уже видел свет. Когда Паскаль выбрался на верхнюю площадку минарета, то оказался лицом к лицу с Макмалленом, поджидавшим его. Его винтовка была направлена точно в сердце Паскаля.
Спокойным, тихим голосом он протянул:
– А-а-а, это вы. Не двигайтесь. У меня нет причин убивать вас, но если вы пошевелитесь, я это сделаю.
Ноги Паскаля словно приросли к камню. Винтовка представляла собой серьезное и очень мощное оружие – «Хеклер и Кох PSG1» с лазерным прицелом. На таком расстоянии пуля прошила бы его насквозь, причинив мало вреда, хотя могло получиться и иначе. Тут все зависело бы от вида зарядов, удачи и Божьей воли.