— Ты — верующая, дитя мое? — ласково спросил он. — Может, тебе нужно исповедаться?
— Да… нет… я не знаю, святой отец, — устало выговорила Мириэль. — Я едва могу верить самой себе, я не знаю, что должна сделать. Я знаю, что должна идти на запад, — и это все.
— А почему ты так решила?
— Ангел сказал мне, когда я молилась в церкви в Балтиморе.
Воцарилось молчание.
— Я — отец Мак-Донох, — представился священник и с сомнением добавил: — А ты уверена, что это был именно ангел?
— Я никогда прежде не видела ангелов, но он выглядел именно как ангел. Как я могла ослушаться? — беспомощно ответила Мириэль.
— Молись о знамении, — сказал отец Мак-Донох. — И ты должна подумать, кто может пострадать от твоих действий. Твои родители?
— Нет, — покачала головой Мириэль. — В Балтиморе не осталось никого, кому есть до меня дело. — Она развела руками. — Я должна идти на запад. Больше я ничего не знаю.
Отец Мак-Донох нахмурился.
— Ну ладно, некоторое время мы можем проехать вместе. Я направляюсь в земли индейцев, дабы нести Слово Господне туземцам. И собираюсь добраться до границ Луизианы, буде на то Воля Божья. Не хочешь поехать со мной?
— Если будет на то Воля Божья, — с облегчением ответила Мириэль.
Эту ночь они провели в незамысловатом убежище, устроенном под деревьями, и вместе помолились. Отец Мак-Донох подстрелил пару голубей и поджарил их на костре. Мул его был нагружен всяким добром для торговли, поскольку племенам туземцев он вез не только Слово Господне, и потому для Мириэль нашлось одеяло, спасшее ее от ночного холода. Когда костер прогорел, они улеглись спать. Устав от страхов и длинного дневного перехода, Мириэль заснула мгновенно.
Ее разбудили песня соловья и сильный запах роз. Она села и открыла глаза.
Над углями прогоревшего костра висела Чаша, пылая золотыми письменами. За лесом просматривались горы, и Мириэль чувствовала, как Чаша тянет ее, словно магнит, на юго-запад.
И тут девушка окончательно пробудилась.
Птицы на ветвях завели свои любовные песни. В предрассветном сумраке уже проступали силуэты деревьев на фоне неба — скоро встанет солнце. По другую сторону кострища спал отец Мак-Донох.
Мириэль села, вздрогнув от утреннего холода, когда одеяло соскользнуло с ее плеч. Она протерла глаза. Чаши уже не было, но она знала, что видела ее на самом деле. На западе — где-то на западе, — и ее поведут туда. Она уже не сомневалась. С облегченной душой Мириэль встала и начала разводить костер.
Первые несколько недель им еще встречались уединенные фермы, деревеньки и хутора. Все относились к ним дружелюбно, кормили их и пускали на ночлег в обмен на свежие новости из Балтимора. Мириэль окрепла, и, хотя все ее проблемы оставались по-прежнему насущными и нерешенными, она научилась не тревожиться. Каждую ночь во сне она видела Чашу, которая указывала ей путь на следующий день.