С “Doors” эти планы не обсуждались, и они были весьма обижены, когда Марио и Хавьер пришли в их офис с рекламными газетами и чеком в руках, с извинениями. Тем вечером офис был слабо освещён, стол Билла Сиддонза был завален пустыми пивными бутылками, плакатами и газетной рекламой “Forum”. Члены группы сидели вокруг с серьёзными лицами, обсуждая, как бы им вызватьмедиума. Эта идея возникла, когда Алан Роней и Леон Барнард одновременно высказали предчувствие смерти Джима. Это было не в первый раз, но сейчас это и впрямь казалось предвестием гибели.
Билл Сиддонз никогда не воспринимал такие предчувствия спокойно. Несколько раз в прошлом году с утра в понедельник распространялись слухи, что Джим умер, став жертвой воскресного самозлоупотребления, и каждый раз Билл паниковал, отчаянно звоня всюду, пытаясь разыскать Джима, пока сам Джим не прекращал все эти дикие истории своим появлением в офисе, чтобы просмотреть почту.
Говорили, что ты умер, – скажет Билл, улыбаясь, с явным облегчением.
О? – ответит Джим, открывая холодильник около стола Билла и вытаскивая банку “Coors”. Опять? Каким образом на сей раз?
Джиму не сказали о предчувствиях, которые были у Леона и его близкого друга. Сборы в Мексику продолжались.
Джи-и-им! Джи-и-им! Где Джи-и-им? – тысячи фанов “Doors” пришли поприветствовать группу и пригласить её в Мексику.
“Doors” через таможню прошли в вестибюль аэропорта Мехико. С широкой бородой Джима не узнали – он был не похож на Джима Моррисона, нарисованного на фасаде “Forum”, и в толпе прошёл недовольный ропот. Сиддонза попросили сказать об этом Джиму, что он и сделал. Но борода осталась.
Концерты были одними из лучших у “Doors” за всю их карьеру. “Doors” были в Мексике гораздо популярнее, чем они думали, и отклик богатых тинэйджеров, каждый вечер заполнявших клуб, воодушевлял их на необычную музыкальную эйфорию – хотя они замечали, что иногда это была странная популярность. Такой была реакция на “Конец” – она больше всего их удивила.
В первый вечер Джим и остальные не обращали внимания на повторяющиеся просьбы спеть эту песню, но на втором концерте они уступили. Как только они подошли к Эдиповой части, многие в зале стали заставлять друг друга молчать – это было похоже на комнату, полную змей.
Отец? – Да, сын?
Джим ужаснулся от ответа, который вызвала эта строчка – вся молодёжь в зале в один голос воскликнула:
Я хочу уб-и-и-ить тебя!
Джим посмотрел в темноту, заметно ошеломлённый.
Мать? – как будто робко продолжил он. – Я хочу… – и снова публика взорвалась.
Это произвело впечатление на Джима.