— Поторопитесь со своим разговором, — посоветовала Бриджит старшей дочери и, подхватив юбки, последовала за мужем.
— Твоя сестра — просто чудо. — Эшфорд наконец громко расхохотался.
Ноэль пошла вперед и привела Эшфорда в обставленную с большим вкусом комнату, не зря получившую свое название: все здесь было выдержано в голубых тонах — и обои, и обивка мебели, и шторы. А на чиппендейловской кушетке красного дерева важно восседала бдительная Буря. Похожая на сфинкса, она задумчиво щурила глаза, оценивающее глядя на вошедшего вместе с ее хозяйкой мужчину.
— Буря, это Эшфорд, — сообщила ей Ноэль. — Тебе незачем принимать такой свирепый вид.
Но Буря только невозмутимо моргала своими большими зелеными глазами, словно осмысляя слова хозяйки. Затем, приняв менее принужденную позу, вытянулась на подушке, продолжая пристально смотреть на Эшфорда.
— Она воздержи нас от суждения, — заметил Эшфорд, прикрывая дверь.
— Думаю, что она не нападет на тебя, — отозвалась Ноэль, но вспыхнувший на ее щеках румянец при виде попытки Эшфорда создать хоть какую-то видимость уединения дал ему понять, что настроение Бури сейчас волнует ее меньше всего.
— Пожалуй, я все-таки рискну… — Больше он не мог ждать и привлек Ноэль к себе, приникнув к ее губам со страстью жаждущего в пустыне.
— Поцелуй и ты меня, — велел он.
Ноэль тут же обвила его шею руками и поцеловала, не скрывая страсти.
Эшфорд, касаясь ее шелковистых локонов, целовал ее, наслаждаясь каждым мгновением.
Боже! Они не виделись всего три дня, но они показались ему вечностью.
На мгновение он забыл обо всем — о времени и месте, о реальности — и отдался этим сладостным ощущениям, поддался гипнозу, окутавшему их обоих и будто отделившему от остального мира.
Будто не подчиняясь его воле, рука Эшфорда легла на грудь Ноэль, и он ощутил ее нежность и упругость, ее восхитительную округлую форму.
— О Эшфорд!
Ноэль приподнялась на цыпочках, крепко прижавшись к нему, выгнув сниму, и тело ее ощутило твердость его мужского тела и приветствовало эту близость.
Ему казалось, что бедра его объяты пламенем.
— О Боже, мне хотелось бы сорвать с тебя одежду и овладеть тобой прямо здесь, — прошептал Эшфорд, сжимая ее в объятиях все крепче, пытаясь утолить жажду обладания. А ее податливое тело притягивало и манило своей нежностью, теплотой и готовностью принять его. И только несколько слоев одежды мешали нх слиянию.
Эта жажда становилась все более нестерпимой.
— Я хочу тебя, Ноэль, — хрипло прошептал он, целуя ее шею. — Я так сильно хочу тебя, что это желание лишает меня разума.