— Слушаюсь, сэр. — И лакей поклонился.
После этого маркиз повернулся к ней. Лицо у него стало серьезным.
— Я плохой хозяин. Вы устали. Я велю показать комнаты вашей горничной, как только она приедет, а потом…
— У меня нет горничной. — Кейт смущенно опустила глаза. Теперь он узнает, какое положение занимают в обществе родственники его невестки. Точнее, узнает, что они больше не занимают никакого положения. — Она от меня сбежала.
— Как это ужасно! — воскликнул маркиз с сочувствием. — В таком случае мы попросим Пегги исполнять ее обязанности, пока вы здесь. Она была горничной вашей кузины.
— Благодарю вас.
Дверь отворилась, появился Джон, с трудом тащившей что-то тяжелое. Позади него, неся дорожный сундук с такой легкостью, словно это был кожаный саквояж, вошел Макнилл. Взгляд у него был равнодушный, держался он отчужденно.
— Это ваш кучер, миссис Блэкберн? — спросил маркиз, рассматривая Кита с явным и дружелюбным интересом. — Судя по его виду, он в состоянии справиться с любой трудностью. Я выскажу свое одобрение каретной компании.
— Нет, сэр, — возразила Кейт, чувствуя, что краснеет. — Он… как бы это сказать…
— Я в долгу перед ее отцом, сэр, и миссис Блэкберн любезно разрешила мне заботиться о ее безопасности во время поездки, — спокойно сказал Кит. Плащ его распахнулся, и стал виден темно-зеленый мундир.
— Так вы военный, — констатировал маркиз. — Этим все объясняется. Я слышал множество рассказов о том, как верны горцы своим командирам. Это традиция кланов, полагаю?
Макнилл не стал исправлять ошибку маркиза. С какой стати? Он ведь скоро уедет. Какое ему дело, что думает о нем маркиз?
— Вы правы, сэр.
— Очень хорошо… э-э-э…
— Макнилл, сэр. Кит Макнилл.
— Мистер Макнилл, — сказал улыбаясь маркиз, — благодарю вас, что вы благополучно доставили сюда миссис Блэкберн. Я вам крайне признателен.
Серо-зеленые глаза Макнилла оглядели Кейт с нарочитой небрежностью.
— Рад был услужить.
Кейт вздернула подбородок. Как он смеет так демонстрировать свое безразличие?! Или он боится, что ночь, которую они провели вместе, превратила ее в романтическую дуреху? Что она бросит все, на что надеялась и к чему стремилась, при одной мысли о его прикосновении? О его губах? О словах, которые он ей шептал? Что она устроит сцену, настаивая, чтобы он предложил ей руку?
Ну и напрасно! Она не глупенькая барышня, только что вышедшая из классной комнаты, с головой, набитой слащавой сентиментальностью.
— Вы ведь поживете у нас, пока ваша лошадь не поправится, не так ли? — спросил маркиз совершенно искренне, хотя это качество Макнилл вряд ли был в состоянии определить, будучи незнакомым с ним по своей натуре. — Конечно, поживете. Я сию минуту велю приготовить для вас комнату… Нет-нет! И не думайте протестовать. Я настаиваю. Это меньшее, что я могу для вас сделать. — И прежде чем Кит успел ответить, маркиз поднял руку. — Слушайте, Джон! Отведите лошадь мистера Макнилла на конюшню. Джон просто волшебник в том, что касается лошадей, верно, Джон? Конечно, волшебник.