— Прошу вас, сэр, в том нет никакой необходимости, — сказал Кит. По крайней мере у него хватило вежливости казаться смущенным.
— Разумеется, есть, — возразил маркиз. — Не могу же я позволить, чтобы защитник миссис Блэкберн спал как простолюдин. — И он тайком оглядел обтрепанный плед Макнилла. — Пегги! — Вперед быстро выступила невысокая, серьезного вида женщина. — Отведите мистера Макнилла наверх, в башенную комнату, проследите, чтобы о нем позаботились, и хорошенько вычистите его мундир, поняли? — Он бросил выразительный взгляд на одеяние Макнилла. — Мы ужинаем через три часа.
Коротко поблагодарив его и слегка поклонившись в сторону Кейт, Макнилл отправился наверх следом за Пегги, и, прости Господи, Кейт не могла не почувствовать глубокого облегчения.
Маркиз протянул ей руку:
— Нам нужно о многом поговорить, дорогая миссис Блэкберн.
Глава 18
Как суметь продлить свое пребывание в приятном окружении
Маркиз оказал Кейт такой дружеский прием, что ее дурное настроение быстро улучшилось, а приветливое выражение его лица развеяло томительное смущение, вызванное язвительными словами Макнилла. Ее взгляд невольно устремился на верх лестницы, где исчез этот человек.
Он не затруднился переложить заботу о ней на другого. Почему бы и нет? У него есть более важные дела — убивать людей. Она должна радоваться, что он так предусмотрителен. Кит не сделал ни малейшего намека, что их отношения — это нечто иное, чем просто вежливое сотрудничество. Она должна помнить, что он действует в ее интересах, и ценить это, а не чувствовать себя обиженной, несчастной и…
Кейт заставила себя весело улыбнуться и приготовилась переключить все свое внимание на маркиза.
— Полагаю, вам хотелось бы увидеть ваши комнаты, — сказал тот. — Но я был бы вам крайне признателен, если бы сначала вы позволили мне навязать вам свое общество на несколько минут.
— Конечно, — сказала Кейт. Он ждал, пока лакей примет у нее плащ и шляпку, а она торопливо сняла перчатки, чтобы никто не заметил, какие они грязные.
— Прошу вас. — И он предложил ей руку.
Умение точно понять по силе, с которой он сжал ее руку, что ей предлагаются дружеские отношения, лишенные какой-либо развязности, — это умение вернулось к ней разом, словно она сбросила последние три года с такой же легкостью, с какой сбросила грязные перчатки. Все было так знакомо: тихий рокот вежливого разговора, шорох ее подола по толстому роскошному ковру, наклон головы, выражающий интерес собеседника. Все те мелочи, которые делают жизнь изящной и терпимой.
«Да, — подумала она с твердым убеждением, — мое место здесь».