Задумчиво сощурив глаза, Кристиан изучал линию ее подбородка – крепкого, но не мускулистого. Ее тонкое лицо никак нельзя было назвать мужественным, и все-таки в нем явственно присутствовала сила, которую Кристиан связывал со своим полом. Темные пушистые брови Дженни, не знавшие выщипывания, имели естественный изгиб. Густые ресницы мягкой бахромой обрамляли выразительные глаза, когда она бодрствовала, и нежные, в голубых прожилках веки, когда спала. Ее точеный носик выступал в центре не больше чем на сантиметр, однако рот был чуть шире, а губы полнее, чтобы признать в Дженни традиционную каноническую красавицу. Именно рот придавал ей ту земную чувственность, которой так не хватало остальным, безупречным в своем совершенстве линиям ее лица.
Снова и снова Кристиан обращал свой взгляд на изящный изгиб ее полных губ. Он затаил дыхание, когда эти губы вдруг раскрылись во вздохе и она во сне провела по ним влажным кончиком языка. Не одно только плотское возбуждение владело сейчас чувствами Кристиана, хотя его он тоже не мог отрицать. Но что потрясло его с огромной силой, так это страстное желание нарисовать Дженни – воплотить на бумаге это сиюминутное выражение ее лица, черты которого являли собой противоречивое сочетание небесной чистоты и земного сладострастия.
Взволнованный, Кристиан встал. Он не знал, что делать с руками. В карманы он не мог их засунуть – в ночной сорочке не было карманов, а халат еще не высох. Он то сжимал пальцы в кулаки, то разжимал их. Засветив лампу на столике рядом с креслом-качалкой, он принялся беспокойно мерить шагами комнату, время от времени останавливаясь у камина, чтобы подбросить угля или расшевелить головешки кочергой.
Противоречие, увиденное им в лице Дженни, существовало и в ее характере, мрачно думал Кристиан. Он злился на Скотта за то, что тот подбросил ему эту женщину-загадку. Если верить словам друга, Дженни была девственницей.
Кристиан и сам видел, что она невинна. Он наблюдал почти мучительную стыдливость Дженни, когда она застала его сидящим в ванне. А как искренне она расстраивалась, когда он отпускал соленые словечки! Едва ли ее смущение было наигранным. Весь ее вид говорил о том, что она находит его манеры оскорбительными.
Да, но как совместить все это с ее откровенным поведением шлюхи?
На этот вопрос Кристиан не мог придумать удовлетворительного ответа. Можно было, конечно, допустить, что Дженни Холланд – сумасшедшая и в ней сосуществуют две совершенно разные личности. Но такое объяснение казалось ему столь же нелепым, как вера в дьявола и в одержимость сатаной. Кристиан решил, что упустил что-то, какое-то важное звено. Надо только найти его, и тогда тайна Дженни Холланд будет раскрыта.