– Мамуя!
– Не вопи! – приказал Женька, снимая с него теплую пуховую куртку и шапку. – Чего ревешь? Не мужик, что ли? Представляешь, подхожу к машине, а он голосит не хуже сигнализации!
– Он просто испугался, да, мой маленький? – Марина взяла сына на руки, поцеловала в щеку. – Ты нас потерял? Ну все, мы нашлись, давай кушать будем.
Егорка успел порядком проголодаться, а потому она только успевала подносить ложку к его открытому рту. Очень быстро справившись с омлетом и булочкой с маслом и джемом, он выпил молоко и потянулся к блюдцу с шоколадкой, потом хитро посмотрел на Марину и сунул кусочек ей в рот. Хохол улыбнулся:
– Подхалим! Такой шкет еще, а уже знает, как к женщине подъехать.
Коваль прижала сына к себе, спрятав лицо у него на шейке, и Егорка, боявшийся щекотки, завизжал. Убиравшая с соседнего столика официантка улыбнулась:
– Какой у вас симпатичный малыш, мэм! И так похож на вас!
– Спасибо. Принесите счет, если можно.
– Минутку, мэм.
Девушка убежала, а Хохол пожаловался:
– Как я тут перекантуюсь, ведь ни слова не понимаю?
– Учи, – пожала плечами Марина, и он засмеялся:
– Ага, как в кино – девушка? Чувиха!
– Прекрати. Терпеть не могу, когда ты стараешься казаться глупее, чем есть на самом деле. Стоит только захотеть и немного напрячься – и все поправимо, вот увидишь. Хочешь, я с тобой позанимаюсь?
– Хочу. И не только языком… – прошептал он, опуская руку под стол и касаясь ее колена.
– Балда! Я тебе не о том…
– А я о том. Я соскучился по тебе, котенок. Скоро доедем-то?
– Еще час примерно.
– О-о-о! – простонал Женька, закрывая глаза. – Я не вынесу!
Неожиданно поваливший мокрый снег замедлил продвижение часа на два, если не больше, на дороге образовались огромные пробки, ездить по покрывающейся ледяной коркой трассе англичане не привыкли, а потому двигались с черепашьей скоростью, нервируя Марину – она-то неслась бы по-прежнему. Женька задремал, прижав к себе Егорку, который тоже клевал носом после вкусного обеда. Когда, наконец, Коваль въехала в Бристоль и нашла поворот на улицу, где стоял дом Малыша, было уже около семи часов вечера, смеркалось, но во дворе горел фонарь – значит, Сара здесь. Так и было – ее зеленый «Мустанг» стоял под самым фонарем, и на крышу медленно падали крупные снежные хлопья, переливаясь в ярком свете лампы. Марина остановила машину, повернулась назад и дотронулась рукой до Женькиного колена:
– Жека, вставай, приехали.
– А… что? – сонно пробормотал Хохол, не открывая глаз.
– Приехали, говорю, просыпайся.
Женька наконец открыл глаза, потянулся и энергично затряс головой, прогоняя остатки сна. Коваль, улыбаясь, смотрела на него. А Женька тем временем легонько тормошил Егорку, пытаясь разбудить, но мальчик только заворочался на сиденье и продолжал спать.