– Ваша родня, – сказал Себастьян, – стадо мерзких свиней.
Негодование превратилось у нее в бешенство.
– Значит, вы так и предполагали, что они непременно обойдутся со мной, как с какой-нибудь шлюхой?
– Я не знал наверное, какого от них ожидать приема, но ваши дяди всем известны своими грубыми шутками и жестокими проделками. Что и говорить, их манеры далеки от совершенства.
О да, кто-кто, а он мог это засвидетельствовать. Мэри бессильно опустилась на подушки. Голод и усталость быстро свели на нет краткую вспышку гнева.
– В какое осиное гнездо вы меня заманили, лорд Уитфилд.
Это правда. При виде ее сейчас, с закрытыми глазами, опущенными уголками рта и лихорадочным румянцем, его начала мучить совесть. Куда ей устоять против своей многоопытной в интригах родни? Он должен защитить ее.
– Прошу прощения, милорд.
Он обернулся.
За ним стояла Джилл с подносом.
– Я принесла немного еды для мисс Фэрчайлд, если ей будет угодно поужинать.
Голос ее звучал терпеливо, как будто она повторяла одно и то же много раз и никто ее не слушал.
– Очень хорошо.
Это было очень кстати. Как раз то, что ему нужно.
Он решительно взял поднос из рук Джилл.
– Я накормлю ее. Вы можете идти.
– Я вполне могу поесть сама, – сказала Мэри. – И Джилл, конечно, останется при мне.
– Да, я помогу ей, милорд. – Джилл снова храбро взялась за поднос.
Себастьян холодно улыбнулся, так, что Джилл побледнела. Это случалось всякий раз, когда он улыбался.
– Я останусь со своей невестой и накормлю ее, – в голосе его послышалась нотка раздражения.
– Но я уже вполне отдохнула после дороги, – запротестовала Мэри.
– Не успокоюсь, пока не буду полностью в этом уверен.
Себастьян спокойно опустил поднос прямо Мэри на колени и, развернув, встряхнул салфетку. Он начал было заправлять ее Мэри за декольте, но та, резким движением выхватив у него салфетку, расправила ее и постелила у себя на коленях, сдвинув поднос дальше.
Она управляла своим раздражением так же, как и он своими торговыми операциями. У нее было слишком много общего с миссис Бэггот. Не только опыт по прекращению приставания благородных гостей, но и подозрительность и настороженность.
В болезни у нее открылась и новая черта. По пути из Шотландии она несколько смягчилась. Стала беспомощной. Ребенок, нуждающийся в заботливом уходе. И кто-то должен был о ней позаботиться.
Леди Валери для этого не годилась. Ее стихией было совсем другое. Она могла свести с ума кого угодно. Она могла провести юношу сквозь причудливый лабиринт высшего общества, но дети… дети бежали от нее, крича от страха. Нет, тут леди Валери – не помощница. Себастьян знал, что если он хочет, чтобы Мэри не ударила в грязь лицом в Фэрчайлд-Мэнор, ему следует постараться, чтобы она благополучно дожила до того момента, когда от нее потребуется полное напряжение всех ее сил и возможностей.