Ручей тек в тридцати ярдах от меня. Но ровного места, где можно лежать, ближе не было. Только камни. Я продремал весь день с винтовкой под рукой и конем, щиплющим траву неподалеку. Вечером добавил несколько веток в костер, налил воды в оставленный Барнабасом котелок, настругал туда вяленого мяса и еще всякой всячины и поставил на огонь. Затем опять лег.
И знаете что? Я боялся. Никто меня не мог испугать — ни зверь, ни человек, когда я стоял на ногах и имел две здоровые руки, но теперь лежал слабый, как котенок, да к тому же с раненой правой рукой.
Потом немного поел и стал думать. Нет никакой гарантии, что Барнабас Тэлон вернется. Он собирался вернутся, но он нужен дома, и его первая обязанность — защитить мать. Что же касается меня, то выбора нет: или выбирайся сам, или помирай. Поэтому я прикинул, что можно предпринять.
Если люди Фланнера выйдут на мой след, то у меня не останется ни одного шанса, а погоня, безусловно, будет. Что бы ни говорил Тэлон об убежищах, я не сомневался — меня найдут, значит, надо найти другое — еще лучше… там, где я действительно смогу спрятаться.
Раненым нужна вода, и это привязывало меня к ручью. Я стал внимательно осматриваться вокруг, выискивая надежное место. Ниже по ручью виднелось скопище валунов с разбросанными среди них сухими ветками и прочим мусором.
Я доел похлебку — ох, и вкусной она была, попил воды из фляжки и почувствовал себя лучше.
И все же меня мучило беспокойство. Я был очень слаб и знал, что худшее еще впереди: могу ослабеть настолько, что потеряю сознание и начну бредить. Мне приходилось видеть людей с огнестрельными ранами, и я не рассчитывал выжить, если вдруг в моем теперешнем состоянии попаду под дождь. А неожиданные дожди в высокогорье случаются почти каждый день.
Я не видел ничего, что могло бы помочь. Ни пещеры, ни закрытого от ветров угла… ничего.
А что, если заползти в седло и попытаться доехать до ранчо? Нет, не доеду. К тому же конь не оседлан, я никак не смогу его оседлать. И все-таки должен быть выход.
Собрав вещи, я скатал одеяло, допил остатки кофе и с помощью винтовки сумел кое-как встать, цепляясь за ствол осины. Дюйм за дюймом осмотрел местность. За свои годы я узнал о деревьях, кустарниках и скалах все, что может пригодиться для убежища, но здесь не нашел ничего.
И все же что-то не давало мне покоя, какая-то вещь, которую я упустил, как будто кто-то напоминал мне о чем-то, а я не понимал его. Я обшарил каждый закоулок памяти, влез на кручу каждой идеи и обследовал там каждый камешек. Ничего.
Но когда ковылял от дерева к дереву к своему чалому, до меня дошло.