— Тебе не придется спать. Разве что урывками.
Она смутилась, по спине пробежал холодок. Улыбнувшись Малькольму, девушка плотнее закуталась в шаль.
— Желаю тебе хорошо развлечься.
— Уверяю, мы с тобой развлечемся великолепно.
— Буду с нетерпением ждать этого, господин мой, — она отвернулась.
Озадаченная Дора стояла на ступеньках замка, держа в руках бурдючок для вина и мешочек с едой.
— Что это, Дора? — спросила Элпин.
— Мисс Иланна сказала, что я должна отдать это Саладину.
Элпин указала во двор. Входя в замок, она услышала, как Малькольм погнал коня вперед. Грохот копыт возвестил о том, что всадники выехали со двора. Элпин задержалась у входа, обуреваемая непонятными мыслями. Она мечтала, чтобы Малькольм не вернулся, и в то же время желала, чтобы он никуда не уезжал.
Дверь захлопнулась.
— Это правда, госпожа? — дрожащим голосом прошептала Дора. — Правда, что вы с лордом Малькольмом собираетесь пожениться?
Элпин почувствовала, как на нее наваливается усталость.
— Да, Дора, это правда.
Девочка захлопала в ладоши.
— Ох, как обрадуется леди Мириам!
Очень жаль леди Мириам. Элпин могла быть счастлива только на другом конце света. Однако сейчас даже возвращение «Рая» меркло перед желанием заполнить сосущую пустоту в сердце. Прискорбно, что нельзя одновременно получить и то, и другое.
На следующее утро Элпин заперлась в кабинете Малькольма и обыскала его письменный стол. Она нашла пачку писем от Чарльза, но ослабшая веревочка, которой они были стянуты, подсказала ей, что тут находится далеко не вся корреспонденция.
Она разложила письма в хронологическом порядке. Самое старое было адресовано не Малькольму, а его отцу, лорду Дункану Кер-ру, который более двадцати лет назад выделил Чарльзу денег на покупку плантации. Лорд Дункан предложил ему эти средства как приданое Адриенны.
«Так вот, — подумала Элпин, — каким был долг чести, о котором Чарльз упомянул в своем завещании. Вот почему он отдал плантацию Малькольму».
Погодите, но ведь стоимость плантации за прошедшие годы увеличилась в десять раз. И все благодаря ей, Элпин, ее тяжкому труду. Нет, долг чести явно не требовал столь крупных выплат. Даже самый жадный кредитор не назвал бы подобную передачу честной сделкой. Правда, Чарльз никогда не отличался деловой хваткой.
Надеясь узнать больше, Элпин прочла остальные письма, но лишь одно из них, отправленное Малькольму четыре года назад, привлекло ее внимание. Среди многословных упоминаний о добродетелях давно почившей Адриенны Элпин обнаружила странные слова: «Я должен снова поблагодарить Вас за Ваше благородное предложение и самоотверженную заботу о благополучии милой Элпин. Это снимает тяжкий груз с моей измученной души».