Спасительный свет (Чемберлен) - страница 33

Алек О'Нейл. Она никогда не могла заглянуть этому мужчине в глаза.

– Я не сделаю ему больно, – говорила Энни бессчетное количество раз. – Я никогда не сделаю ему больно.

Мери перечитала статью еще раз. Им нужна была история маяка, случаи: трагические и забавные. Скоро они будут искать ее. Кто придет? Алек О'Нейл? Пол Маселли? А, может быть, кто-нибудь из парковой службы. Это было бы лучше. Если она увидит Алека или Пола… да, последнее время она слишком много болтает. Она может сказать им больше, чем они хотели бы услышать.

ГЛАВА 8

Оливия купила в закусочной рожок клубничного мороженого и расположилась на скамейке через улицу от здания, в котором находилась студия Энни. Передняя стена здания состояла из десяти окон. За окнами видны были витражи, но со своего места Оливия не могла разглядеть ни их форму, ни рисунок.

Она и раньше сиживала на этой скамейке и разглядывала окна студии. Энни была еще жива, и прошел приблизительно месяц с того момента, как Пол начал говорить о ней. Уже тогда Энни занимала слишком большое место в ее мыслях, и она сидела на скамейке, надеясь хоть мельком взглянуть на женщину, которая так никогда и не появилась. Оливии не доставало смелости зайти в студию. Она сама не знала, как поведет себя, столкнувшись лицом к лицу с соперницей. Пол был так красив, так привлекателен. Если бы он попытался соблазнить Энни, это был бы только вопрос времени. Оливия представляла себе, как подстроит встречу с Энни, как они познакомятся. Если у этой женщины есть хоть немного порядочности, она не захочет сделать ей больно.

Сегодня причина, по которой она сидела на этой скамейке, была иной. Теперь она просто хотела понять, что привлекало Пола в Энни. Она уже чувствовала, что меняется. Она начала получать удовольствие От своей добровольной деятельности в приюте, хотя никогда раньше не выполняла свою работу на общественных началах. Ее медицинская подготовка всегда предполагала прямо противоположное – получение изрядного дохода.

Поначалу она находила работу в приюте тягостной. Она уносила с собой истории обитателей приюта и по ночам лежала в постели без сна, усталые лица женщин заполняли темную пустоту ее спальни. Их бедственное положение, положение их детей разбередило старые раны, которые Оливия считала зажившими много лет назад. Она слишком хорошо понимала, что значит быть жертвой, что значит жить в бедности и отчаянии, и ей приходилось постоянно напоминать себе, что она теперь сильная. У нее была ее профессия. Однажды Пол назвал ее «законченным профессионалом», и тогда она считала, что он сказал это в качестве комплимента. До сих пор, при виде голодных, избитых детей в приюте в ее памяти всплывали воспоминания о холодных зимах, когда у нее была лишь пара туфель на тонкой подметке, или о еде, состоящей из банки консервированной фасоли и одной сосиски, которую нужно разделить между ней и ее братьями: Клинтом и Эвери.