Стивен схватил ее руку.
– Мгновение за мгновением, – он поднес руку Юлианы к губам. – Так, как я узнавал тебя, Юлиана.
Я люблю тебя. Стивен не произнес этих слов вслух, но она расслышала их и дала ему ответ, которого он ждал.
– Стивен, да.
Он схватил ее на руки и вышел из комнаты. Юлиана уткнулась мужу в плечо. Стивен переступил через Павло, через фантастические игрушки, забытые Оливером, так как теперь ему разрешалось играть с другими детьми.
Стивен направился прямо в свою спальню. Юлиана чувствовала, как возбуждение наполняет ее. В течение вечера она думала о неизбежности того, что случится ночью. Они будут любить друг друга Понимание этого медленно и тайно наполняло ее, как будто Стивен прошептал ей на ухо о своих намерениях.
Он ей ничего не говорил, но она чувствовала это по его взгляду, по прикосновению руки к ее бедру, по улыбке.
Единственное, чего она не ожидала, так это того, что он понесет ее в свою спальню.
Угли тлели в камине. Нежный оранжевый свет смешивался с лунным светом, льющимся из окна.
Качающиеся тени деревьев танцевали на полу и по стенам. Постель, задрапированная тонкой тканью, казалась окутанной тайной.
Стивен бережно опустил ее на пол. Босые ноги Юлианы коснулись тростникового коврика. Он сжал руками ее лицо.
– Это сумасшествие. Скажи, чтобы я остановился, Юлиана.
– Сказать тебе остановиться? – прошептала она, не уверенная, не снится ли ей это. Одним движением она освободила волосы из-под сетки, и они упали ей до бедер. – Вот, что было бы сумасшествием, мой господин.
Юлиана услышала, как многозначительно усмехнулся Стивен. Затем раздался шуршащий звук, и его камзол упал на пол.
– Вы совсем не помогаете мне, баронесса, – он наклонился, чтобы поцеловать ее. Сначала его губы лишь слегка коснулись ее губ, легко и нежно, как дыхание ветра. Касание его губ заставило Юлиану трепетать, волна возбуждения прошла по соскам, низу живота и между ног.
– Стивен, прошу тебя, – произнесла она, прижимаясь к нему, желая испытать восхитительную боль внутри себя. – О Стивен... Только пусть это будет не как в ту ночь, в поле, когда ты сделал так, что я парила на верху блаженства, а ты не получил удовольствия.
Он снова засмеялся, смех его тоже возбуждал Юлиану. Ведь он так редко смеялся.
– Ну уж нет. Сегодня ночью ты обречена, моя милая.
Поцелуй его стал более глубоким: Юлиана почувствовала теплоту его языка, зовущего и нежного, который снова и снова проникал в нее. Юлиана откинула назад голову, руки ее гладили грудь Стивена через тонкую ткань рубашки. Она глубоко втянула воздух, вдыхая его особенный запах, пьянящий, словно невыдержанное вино.