– Тебе правда он нравится, мам? Ну… как мужчина? Офелия даже опешила вначале. Потом с улыбкой покачала головой.
– Для меня единственным мужчиной всегда будет твой отец. И я не могу представить себе, чтобы его место занял кто-то другой.
Точно так же она говорила и на занятиях в группе. Тогда многие пытались ей возражать. Но Пип не решилась. Слова матери расстроили ее. Она боялась ее рассердить, иначе напомнила бы, что отец далеко не всегда обращался с ней, как она того заслуживала. Сколько раз он орал на нее, как оскорбительно-груб бывал иногда, в особенности когда речь шла о Чеде, с грустью думала Пип. Конечно, она любила отца и всегда будет любить, но что-то подсказывало ей, что жить с Мэттом, наверное, было бы куда проще.
– Мэтт все равно очень милый, правда? – с надеждой промолвила она.
– Конечно. – Офелия снова улыбнулась. «Вот это новость, – подумала она. – Похоже, Пип меня сватает! Вот так чудеса!» – Очень надеюсь, что мы и дальше останемся друзьями. Хорошо бы, он и потом приезжал к нам – после того как мы вернемся в город.
– Мэтт обещал, что будет нас навещать. И потом он же дал слово, что сводит меня на школьный обед. Разве ты забыла?
– Да, конечно. – Офелия очень надеялась, что Мэтт сдержит слово. На Теда в этом смысле трудно было рассчитывать. Он терпеть не мог ходить на подобные мероприятия, даже в школе, где училась Пип, никогда не бывал. Такой уж он был человек. Офелия тяжело вздохнула. – Не забывай, что у него, наверное, куча своих дел.
Примерно то же самое она говорила и раньше, имея в виду Теда. Дети до тошноты ненавидели эти нелепые отговорки. Они слышали их всякий раз, как просили отца пойти с ними либо на школьный праздник, либо на какой-нибудь матч.
– Мэтт пообещал, что обязательно пойдет, – кинулась на защиту своего кумира Пип, глядя на мать огромными доверчивыми глазами.
Офелия вздохнула. Оставалось только надеяться, что так и будет. Пока трудно сказать, сколько продлится их дружба, но Офелии очень хотелось верить, что Мэтт сдержит слово.
Андреа снова выбралась их навестить. Случилось это недели за две до того, как они собрались возвращаться в город. Малыш Уильям опять простудился, к тому же у него начали резаться зубки, поэтому он был беспокойный и вопил, даже когда Пип держала его на руках. Он хотел только маму. Никто другой не мог ее заменить, и Уильям требовал ее со всей силой, на которую только были способны его легкие. Поэтому очень скоро нервы у Пип не выдержали, и она потихоньку улизнула на пляж. Лучше уж она посидит с Мэттом. Он сказал, что ему нужно сделать с нее несколько набросков для того портрета, который она собиралась подарить матери.