Он бросает атлас в кресло и несется в коридор. Если ему чего-то хочется, он неспособен себя сдержать. Он стучит в дверь.
— Раймонда, это я.
Она ему открывает, и он с первого взгляда замечает, что она плакала. Но ему сейчас нет дела до ее маленьких неприятностей.
— Раймонда, у меня только что появилась великолепная идея.
— Чуть позже, — говорит она. — Я немного устала.
— Нет. Прямо сейчас… Это не долго. Вы знаете… насчет мамы?.. Я в курсе дела. Я только что вернулся из клиники. Глупо было от меня это скрывать.
— Отец вам это?..
— Да нет. Я сам… Я все же способен проявить инициативу… и как раз…
Он приближается к Раймонде, сжимает ей руки.
— Раймонда, послушайте меня внимательно… и перестаньте воспринимать меня как ребенка… Я получаю наследство от дяди… Я могу потребовать, чтобы меня освободили от опеки отца, я где-то это читал, к тому же, я наведу справки.
Он останавливается, потому что теперь его парализует застенчивость.
— Ну и что? — говорит Раймонда.
— А то, что я собираюсь туда уехать… В Калифорнию.
— Вы?
— Совершенно верно. Я… Если я останусь, случится новое несчастье… В то время, как там…
Она смотрит на него с беспокойством, и он раздраженно откидывает назад челку.
— Там я окончательно поправлюсь.
— Вы представляете себе, что вы будете делать один в незнакомой стране?
— Но я буду не один… Вы поедете со мной.
Он краснеет, выпускает ее руки, чтобы она не почувствовала его волнения. Именно теперь он должен казаться сильным, уверенным в себе.
— Раймонда… дядя, в Мен-Алене… вам предложил… Помните?.. Я прошу вас о том же. Я еще в вас нуждаюсь.
Он сует руки в карманы, кругами ходит по комнате, проход мимо дивана, бьет ногой по пуфу.
— Короче, Раймонда, я вас люблю. Это не признание, сейчас не подходящий момент… Я констатирую факт. Но, в конечном итоге, в этом факте нет ничего шокирующего. Я вас люблю, вот и все. Я решил уехать, порвать со своим жалким прошлым… Вы мне поможете стать мужчиной… Вы должны помогать мне до конца.
— Надеюсь, вы не говорите серьезно, Реми?
— Клянусь, что у меня нет желания шутить. Начиная с сегодняшнего утра все будет не так, как прежде; вы должны это понять.
— Но… ваш отец?
— Мой отец!… Что-то, но только не мой отъезд помешает ему дрыхнуть в кровати… И потом… я смогу ему там быть полезным… Ну? Да или нет?
Не отрывая от него глаз, она медленно садится на краешке стула. На этот раз она убеждена, что он не шутит.
— Нет, — шепчет она, — нет… Это невозможно. Не нужно, Реми… Вы не должны думать обо мне.
— Но как вы хотите, чтобы я этого не делал? — кричит он. — Много лет вы постоянно находитесь рядом со мной. Все самые счастливые минуты моей жизни связаны с вами. В этом доме вы были единственным живым существом, единственным человеком, который умеет по-настоящему смеяться, кого искренне любят.