И вот, похудевший, обросший откуда-то взявшейся бородой, более мужественный и сухой, чем всегда, к Салавату явился его друг.
— Кинзя! — обрадованно вскричал Салават, обнимая его. — Как ты нашёл меня?
— Так тебя не найти!.. Все говорят о тебе и твоём войске.
— Как царь? Почему ты с ним не пошёл в Питербурх?
— Питербурх далеко. Там у царя много людей… Когда он пошёл через Волгу, он сам нас послал назад. Сказал: «Тут у меня довольно людей, — все принимают, все любят, а ваши дома разорят злодеи, пока вы со мной. Иди, Кинзя, к Салавату…»
— Ты вернулся один?
— Со мной пятьсот человек. Они идут по лесам, без дорог, чтобы миновать заставы. Придут сегодня и завтра, — пообещал Кинзя.
— Белобородов и Аллагуват где? — расспрашивал Салават. Он хотел узнать разом обо всех.
— Иван Наумыч убит под Казанью, — грустно сказал Кинзя. — Братья твои Сулейман и Ракай убиты.
Салават закрыл руками лицо.
— Ты не знал? — тихо спросил Кинзя, испугавшись, что сразу обрушил так много несчастий на Салавата.
— Не жалей, что сказал, — успокоил его Салават. — Лучше сразу… Как они были убиты?
— В схватке с гусарами, — тихо сказал Кинзя.
Оба надолго замолкли.
— Салават, я не мог их спасти, — словно прося прощения, сказал Кинзя. — Я не жалел себя, но в это время страх одолел воинов, все побежали, и надо было сдержать. Я возвратил свой отряд, но братья твои уже были мертвы…
— Прости, Кинзя, — тепло сказал Салават. — Если бы с ними убили тебя, мне было бы ещё хуже… я был бы совсем один.
— Разве может быть Салават одинок? У него ведь есть песни! — с обидой напомнил Кинзя слова, сказанные Салаватом перед его отъездом.
— Женщины и песни не воюют, — возразил Салават. — Мужская дружба нужна человеку, чтобы не быть одиноким. Песня утешает, пока поешь, женщина — пока ласкаешь, а дружба всегда с тобою в груди…
— Бригадир, — вбежав в кош Салавата, поспешно сказал запылённый гонец, — на нас идёт войско в четыреста конных.
— Где идут?
— Перешли Кара-Идель у реки Курзя. Проводник у них, сын Седяша, ведёт горами…
— Аднагул, сын Седяша? — живо переспросил Салават.
— Он, — подтвердил вестник.
— По коням! К ущелью Тимер Нарат, — приказал Салават. — Аднагул знает, куда вести. Я сам ему указал. — И они помчались.
Они летели, как ветер, и не прошло трёх часов — заняли гору. С рассветом другого дня многотысячные вороньи стаи взлетели уже над ущельем Железной сосны. Салават уходил победителем, увозя две пушки, Его воины получили пятьсот ружей.
Неуловимость Салаватовых воинов, их упорство и смелость вызывали необходимость двинуть против них свежие силы.