Салават сознавал, что на зиму он должен оставить войну, что приходится смириться. Иначе было в прошлую зиму: тогда довольно было прийти в любую деревню, чтобы встретить добрый приём и радушную хлеб-соль. Теперь иначе: в редкой деревне за самые большие деньги давали съестное. Все были ограблены, обобраны проходившими войсками, большинство крестьян не сеяло хлеба, находясь в войсках Пугачёва, большинство не косило травы.
Настал день, когда в отряде Салавата осталось меньше ста человек.
— Поезжайте к Юрузени, — сказал Салават, — я вернусь дней через пять.
— Я с тобой, Салават, — заикнулся было Кинзя, но осёкся, заметив гневный взгляд друга.
Салават в тот же день уехал. Уже лёд стал на реках, и Салават переезжал реку по хрупкому, ненадёжному льду.
Он мчался к Табынску два дня. Поздно вечером подъехал к знакомому дому на окраине. Постучал у окна.
— Кто здесь? — спросил за окном избы женский голос.
— Я, Салават.
Женщина в испуге отшатнулась. Это была Оксана. До неё долетел ложный слух, что Салават убит. Она даже всплакнула несколько раз, и слезы принесли ей лёгкость такую, какой не было раньше: теперь уже никто, кроме судьбы, казалось, не был виновен в том, что родившийся мальчик растёт без отца. Отца нет в живых!
И вдруг явился отец.
Оксана отперла, поняв, что если пришёл — значит, не из могилы, но в тот же миг другой страх одолел её: кругом рыщут солдаты, вламываясь во все дома, где были «бунтовщики». Оксанин отец не вернулся домой. Где он пропал? Может быть, убит под Казанью, не то под Царицыном, да, может, и не убит, а сидит где-нибудь в каземате. Где бы он ни был — все знали, что он ушёл с Пугачёвым, и, конечно, солдаты ворвутся и в дом кузнеца и в кузню…
— Откуда ты? Солдаты в селе! — с ужасом прошептала Оксана. — Изловят! Скорей уходи!..
— Малай у тебя или девка? — с порога спросил Салават.
— Мальчонка… Да не студи ты избу! Входи, коль пришёл.
Салават вошёл. В облаке пара, ворвавшегося вместе с ним, он увидал люльку и прямо шагнул к ней.
— Куды с морозу? — крикнула Оксана, отталкивая его.
Салават сел на лавку.
— Едем со мной — женой моей будешь… Хотел сватов послать, да такое время: ещё сватов по дороге поймают… Едем так, без сватов…
— Что плетёшь-то ты, нехристь! — оборвала Оксана.
— Не пойдёшь? — спросил Салават, словно бы даже с угрозой.
— Знамо, нет!.. Кабы ты крещёный…
— Малайку тогда заберу.
— Ишь, умник!.. Ты сам роди! — огрызнулась она, закрывая всем телом ребёнка.
— Ну, латна, до утра думай-гадай.
— Нечего ждать утра! Не пойду в мухаметки. А ты, чай, и утром все нехристем будешь!..