– Это не просто остров, – продолжал объяснять Ричард по мере того, как темная полоска впереди увеличивалась. – Это наш дом… Много удобных гаваней…
Постепенно изрезанная береговая линия острова стала вырисовываться из густого тумана. Стаи чаек летали вокруг парохода. Пушок лаял на птиц словно бешеный. Алекс Хосмен, стоя у руля, внимательно следил за берегом.
Теперь не нуждавшаяся в подзорной трубе, Фиби вернула ее Ричарду. Этот остров более всего напоминал девушке крепость, окутанную туманами, неприступную, защищенную остроконечными скалами. В бледное полуденное небо упирались шпилями вершины огромных елей. Дурман хвои стоял в воздухе. Березы блистали с возвышенностей острова золотой осенней листвой. Ярко-оранжевый мох облеплял скалы выше уровня воды.
Когда «Лаки» вошел в удобную, укрытую от ветров гавань, Фиби ощутила тревогу. Это и впрямь была крепость, окруженная острыми скалами и ледяной водой, и как только она сойдет на берег, то станет такой же узницей, как и заточенная в башне Рапунцель.
«Тем более, – добавила про себя она, – этот остров находится так далеко, что, вполне вероятно, никто никогда меня здесь не найдет».
«Как странно, – подумала девушка, чувствуя, как все ее существо наполняется страхом и отчаянием, – как все это до жути странно».
Эта же самая мысль приходила к ней и в ночь пожара. Фиби вспомнила, что тогда подумала о том, что бедствие подобного масштаба может навсегда перевернуть жизнь многих людей.
Однако она не верила, что останется здесь надолго. Девушка слышала, как Ричард с Алексом говорили о холодном сезоне, который должен был наступить в конце ноября и вынудить островитян искать спасения на большой земле. Да и Алекс Хосмен презирал ее. И не потому, что винил ее отца в аварии на шахте, а потому что считал Фиби неженкой. Алекс называл ее принцессой, как будто бы она сама считала себя представительницей благородного рода. Мужчина не скрывал своих издевок и по поводу того, что мисс Кью воспитывалась в традициях и условиях несказанного богатства.
Часами девушка спорила сама с собой по поводу того, открывать или нет всю правду Алексу Хосмену. Ведь он считал, что похитил невинную невесту у всесильного отца. На самом деле все было далеко не так.
Закрыв глаза, Фиби предалась мрачным рассуждениям. С холодной решительностью девушка постаралась не думать о других вещах. Она добралась до своей новой тюрьмы и должна была приложить усилия, чтобы выжить или бежать из нее.
Алекс Хосмен вытащил Фиби из огня в самый ужасающий момент ее жизни и, похоже, даже не догадывался об этом. А скорее всего, ему было все равно.