Люди, подобные ему, размышляла девушка, от рождения не были способны заботиться хоть о ком-то. Алекс был слишком груб, зол и дик. Кроме алчности, в сердце его ничего не было, а Фиби для него была лишь средством утоления голода стяжательства и мести. За время их путешествия он не сделал ничего такого, что заставило бы ее изменить свое мнение.
«Лаки» причалил у дощатого пирса. Над водой возвышалось покрытое мхом ветхое строение, пропахшее рыбой. Грозный Рик высадил пса на берег, и Пушок восторженно забегал по суше, оповещая о своем прибытии громким лаем. Фиби сошла следом, продемонстрировав куда меньшую радость. На твердой земле ноги ее не слушались, а густой туман приглушал все звуки.
Когда девушка оказалась на острове, ее охватило какое-то особое волнение. Едва ли не в первый раз после трагедии в Ипсуиче она осознала, что жизнь радикально изменилась. Впереди лежало неизведанное. Фиби мало что слышала об экспедициях и приключениях кроме того, как мероприятия эти весьма опасны и для женщины являются весьма неподходящим занятием.
Алекс Хосмен вряд ли догадывался, что вовлек ее в настоящую авантюру. А Фиби надеялась, что на острове найдет кого-то, кто ей поможет.
Услышав шаги за спиной, девушка, не поворачиваясь, спросила:
– Здесь что, никого нет?
– Теперь есть, – ответил ей Алекс.
Она наблюдала, как носится радостный Пушок, обнюхивая незнакомую землю. И вдруг пес скрылся в густом кустарнике.
Девушка гневно взглянула на молодого человека.
– Верните Пушка, пока он не заблудился!
– Сделай это сама… Я тебе не слуга!
– Вы слишком агрессивны, чтобы служить кому-либо.
В ответ Хосмен просто рассмеялся и пошел прочь помогать Грозному Рику нести сундук с припасами. Они свернули на тропу, что вела по краю болота к лесу. Фиби проследовала за ними, так как иного выбора у нее сейчас не было.
Тропинка походила на длинный зеленый тоннель, в конце которого мерцал туманный свет. Девушка направилась к этому свету. В конце концов она оказалась на вершине холма, откуда открывалась странная картина. Фиби не знала, как правильно назвать увиденное ею. Слишком маленькое поселение для того, чтобы быть поселком или деревней. Скорее, нагромождение построек вдоль вымощенной деревянными плахами дороги. И все же это было какое-то селение. Она взглянула на Алекса Хосмена.
– Ну, и что дальше?
– Вот мы и здесь, – ответил тот. – Мы дома.
– Это вы дома.
Все это напоминало девушке какую-то далекую бедную страну. Фиби с недоумением смотрела на бревенчатые дома и неизвестные дощатые постройки, радуясь дыму, струившемуся из каждой печной трубы. Она собиралась вступить в союз с этими людьми, завоевать их симпатии и сочувствие. Здесь она встретит кого-нибудь, кто поможет ей бежать.