Зная, что она одета в кружевную прозрачную ночную рубашку, которую ей дала Роза, Крессида почувствовала, как краска заливает ее лицо.
— Что такое? — спросила она.
— Ты очень долго спала, Крессида. Приехал доктор. Он хочет осмотреть тебя.
Вошел доктор, быстро задал ей дежурные вопросы, а Стефано стоял позади, поправляя бретельки ее ночной рубашки после осмотра. Она почувствовала, как его руки скользнули по ее спине и не смогла сдержать дрожь. Она увидела, как понимающе сузились его глаза, и откинулась на подушки, ненавидя себя за предательскую слабость. Не из-за этого ли в первую очередь она и попала в сегодняшнюю переделку?
— Я не сомневаюсь, что это стресс… Но она молода, мой друг. Отдых лечит многие недуги.
Когда Стефано обратился к врачу, его глаза блестели.
— Может, вам будет интересно узнать, пока вы здесь, доктор, что моя жена,
— голос Стефано звучал странно глухо, но глазами он просил ее не возражать, — возможно, ждет ребенка.
— В самом деле? — воскликнул доктор. — Когда вы ждете месячные, синьора ди Камилла?
Крессида снова покраснела. Как бы ужаснулся доктор, если бы знал обстоятельства, сопутствующие ее предполагаемой беременности.
— Семнадцатого.
— Они приходят регулярно?
— Как часы.
— Когда предположительно мы сможем узнать? — спросил Стефано с нетерпением.
Ему не терпится от меня отделаться, решила она и снова опустила голову на подушку. Доктор улыбнулся.
— С помощью существующих сегодня методов это можно узнать быстро. Скажем, через семь дней. Ты, должно быть, очень счастлив, Стефано?
— Что толку предполагать, — сказал Стефано резко.
Она отметила, как ловко он ушел от ответа на вопрос врача. Счастлив? Как он может быть счастлив, если она беременна? Для него это, скорее, ловушка.
Она дождалась, пока он вернулся, проводив доктора.
— Ты, наверное, молишься, как сумасшедший, — медленно сказала она.
Его темные глаза сверкнули, посмотрев на нее.
— О чем?
— Чтобы я не была беременна. — В мире ее мечтаний он бы с яростью опроверг подобное обвинение. — Это была бы для тебя катастрофа, не так ли? Что бы ты сделал? И как, черт возьми, ты сообщишь об этом Эбони?
Он повернулся к ней спиной и уставился на стоящие вдалеке высокие синие кипарисы.
— Я бы выбрал наиболее подходящий способ действия, Крессида, — осторожно ответил он, а потом, словно не желая продолжать, резко сменил тему. — Ты можешь спуститься сегодня к ужину. Врач считает, что ты хорошо отдохнула.
Она смотрела на него, а он стоял у окна, засунув руки в карманы, так что тонкая ткань брюк натянулась на мускулистых бедрах. Конечно, думала она, он выберет наиболее подходящий способ действия — он всегда умел наилучшим образом выходить из любых уготованных ему судьбой ситуаций. А что будет с ней? Она что, только средство для достижения цели?