Однако поймав ее взгляд, Мэтью увидел неуверенность в ее глазах. Да, Саманта выглядела изысканной — но не была таковой, и он почувствовал непреодолимое желание быть рядом с ней и защитить ее.
Но его мать перехватила Саманту у горничной, которая провожала ее на террасу. Сузившимися глазами Каролина оценивающе оглядела нежеланную гостью. Мэтью счел, что у его матери слишком много нарядов, чтобы она могла помнить их все наперечет. Наверное, она просто удивилась, что такая девушка, как Саманта, смогла себе позволить такой дорогой вечерний туалет, и на вопросительный взгляд Каролины Мэтью ответил недоуменной гримасой.
На террасе находилось человек тридцать гостей, развлекавшихся кто как мог. Кроме матери Мэтью у Аристотеля больше не было детей, однако его собственные братья и сестры оказались гораздо более плодовитыми, поэтому на семейных сборищах всегда было очень многолюдно. Бесчисленные двоюродные дедушки и троюродные тетушки Мэтью жаждали приобщиться к легендарному гостеприимству Аполлониуса.
Мэтью пришлось проявить максимум терпения, пока мать представляла Саманту всем членам семейства. Конечно, он мог вмешаться и этим выдать свои чувства, но он не сделал этого. Несмотря на эмоции, которые вызвало у него появление Саманты на террасе, он все еще отказывался признаться себе в том, что его влечение к ней вызвано не жаждой новизны, а чем-то большим.
В то же время Мэтью раздражали его кузены, явно плененные застенчивой улыбкой Саманты и ее гибкой фигуркой. В конце концов, он привез ее сюда не для того, чтобы его греческие родственники пялились на нее влюбленными глазами, — думал он с обидой. И костюм своей матери он одолжил Саманте вовсе не для того, чтобы его троюродный брат Алекс нашел, что она совершенно в его вкусе!
Но коль скоро Мэтью решил, что не будет публично оказывать ей знаки внимания, ему не оставалось ничего другого, как скучать возле столика с напитками. И пока к нему не подошел дед, он был уверен, что его поведение осталось никем не замеченным.
— Стало быть, это и есть знаменитая мисс Максвелл? — сухо сказал Аристотель Аполлониус по-гречески. — Должен признаться, я представлял ее себе иначе.
Мэтью поднял брови.
— В самом деле? — вежливо поинтересовался он, наливая себе в стакан щедрую порцию виски, и повернулся к старику. — Составишь мне компанию?
— Пожалуй, нет. — Аристотель брезгливо покачал головой. — Не хочу терзать свою печень и туманить мозги. Я уже выпил перед обедом рюмочку, а кроме того, предпочитаю не терять голову и оставаться в здравом уме.
Мэтью отреагировал на этот тонкий упрек иронической улыбкой. Положив в стакан лед, он поднес его к губам.