— Все это понятно, — сказал Сайлас, ловя ее за руку и усаживая рядом с собой на диван. — Мы пробудили друг в друге такие сильные чувства, что начали бояться, как бы они не поглотили нас. А страх хуже всего действует на рассудок, — усмехнулся он. — Не ты одна томилась и страдала, дорогая. Должен признаться, что, стоя в церкви в полном потрясении, я, тем не менее, испытал облегчение, оттого что кто-то помешал мне взять в жены женщину, которую я почитал, но не желал. Я попытался заглушить это странное чувство напускным гневом и возмущением, но оно все же не покидало меня. — Сайлас помолчал. — Самым неожиданным было то, что твоя ложь задела меня больнее всего. Заявив во всеуслышание, что мы с тобой любовники, ты словно сдернула завесу с моих самых потаенных мечтаний. А позже, когда я вернулся из Гонконга, я испытывал дополнительное удовольствие, наказывая тебя не только за твою ложь, но и за мои неистребимые желания… Так продолжалось до тех пор, пока я не открыл для себя, что самым большим наслаждением является любовь к тебе…
— Оба мы хороши! — прошептала Элис, обнимая Сайласа и прижимаясь к его груди. — Два сапога — пара. Знаешь, иногда твои преследования доставляли мне какое-то удовольствие, потому что я чувствовала, что ты не забываешь обо мне, что я все-таки волную тебя…
— О, ты меня волновала! — подтвердил Сайлас, целуя ее в висок. — Потому-то я и не мог оставить тебя в покое, — добавил он, погладив ее обтянутое черным шелком бедро. — Так что ты лучше приготовься к тому, что отныне ты не сможешь забыть о моем присутствии ни на один день…
Элис счастливо рассмеялась, а Сайлас охватил ее сияющее лицо ладонями и принялся пылко целовать…
— Мальчик! — сказал врач истерзанной долгими родами Элис. — У вас родился мальчик, миссис Моррисон.
— Мой муж будет счастлив, — слабым голосом откликнулась она, впервые после долгих часов невыносимой боли вспомнив о том, кого любила больше жизни. Ее искусанные в кровь губы раздвинулись в счастливой улыбке.
— Какой великан! — заметила акушерка, принимая ребенка из рук врача. — Неудивительно, что его маме пришлось несладко.
— Покажите мне его скорее! — нетерпеливо попросила Элис.
— Секундочку, миссис Моррисон, — отозвалась акушерка, снимая мальчика с весов и принимаясь его пеленать. — Вот, взгляните! — поднесла она поближе к Элис маленький, истошно вопящий комочек.
— Позвольте мне подержать его хоть минутку! — взмолилась Элис.
Акушерка вопросительно взглянула на врача, а когда тот кивнул, положила сверток ей под бок. Через секунду ребенок замолчал, словно ощутив родное тепло. На Элис поглядели пронзительно синие глаза.