Макнелли обреченно махнул рукой.
– Ладно, Бог с вами. Только не мешайте.
– Постараюсь. – Девушка проскользнула в гримерную. За соседней дверью то громче, то тише звучали голоса, и она подумала, что там, очевидно, играют какую-то пьесу. Вскоре она узнала шекспировский текст и, проскользнув между двумя перегородками, выглянула на сцену.
До этого дня Бланш ни разу не была в театре. У ее родных вечно не хватало денег, чтобы тратить их на развлечения, домохозяйка в Лондоне считала это зрелище безнравственным, так что девушка не знала, чего ждать от первой встречи с этим загадочным местом.
Пол на сцене был покрыт толстым слоем пыли, а сверху свисал потертый, обтрепавшийся бархатный занавес. За краем сцены в темноту уходили ряды скамеек, на которых, очевидно, и размещалась публика, приходящая на спектакль. Высоко вверху висела большая люстра со множеством пока погашенных свечей, а на самой сцене в эту минуту находилось несколько человек, стоявших в разных позах. Еще одна женщина, Бланш ее уже, кажется, встречала, расхаживала в углу взад и вперед, прищурившись, посматривала в листок бумаги и что-то тихонько бормотала. Основная масса актеров во главе с Жилем стояла в центре сцены. Все они читали стихи, жестикулируя при этом, иногда останавливались, замолкая, потом пробовали какие-то другие жесты, и порой казалось, что они вот-вот поругаются. В глубине сцены Бланш заметила Фебу. Девушка сидела на ящике и казалась одинокой и печальной.
Бланш сразу почувствовала жалость к этой несчастной девушке. Она вообще всегда старалась помочь тем, кому плохо, а Феба казалась здесь такой неприкаянной, ее так хотелось поддержать и утешить! Бланш подумала, что они обе чувствуют себя чужими в среде бродячих комедиантов, это явно не их стихия. Поэтому, не раздумывая, она тут же направилась к юной актрисе, присела с ней рядом и спросила:
– Что они тут все делают?
Феба от неожиданности едва не подпрыгнула, но тут же узнала гостью и успокоилась.
– Кто? Актеры? Они сейчас прогоняют акт. То есть репетируют.
– Что это значит?
– Это значит, что мистер Роули, мой муж и все остальные решают, где стоять во время спектакля и как двигаться.
Бланш смотрела некоторое время на артистов, чувствуя, что не очень понимает, о чем идет речь.
– А что будет потом? – поинтересовалась она.
– Потом будут репетировать другую сцену. – Феба уселась поудобнее, подперла ладонями щеки и стала похожа на маленькую девочку. – В этом акте я тоже буду играть.
Бланш изумленно посмотрела на нее.
– Неужели вы участвуете в этой пьесе?
– Да, конечно. – Феба взглянула на нее так, словно она сказала какую-то глупость.