Бланш бросила взгляд на кровать, которую Катерина делила со своей костюмершей. Очевидно, для женщин это было вполне привычно, как привычны были для них и неудобства, связанные с частыми переездами. Обе довольно одобрительно отозвались о предоставленной им комнате, хотя и чрезвычайно маленькой на вид. К тому же Катерина оказалась необычайно прагматичной. После того как Бланш определилась с тем, что делать дальше, актриса занялась первоочередными делами, связанными с предстоящим спектаклем. Раз уж его назначили на вечер, то ничто, по ее мнению, не могло этому помешать.
Прошлым вечером Бланш была рада остаться одна, вдали от любопытных глаз, не опасаясь, что ее кто-то узнает. Однако свет утреннего солнца в значительной мере приглушил страх. Оставаться в запертой комнате? Нет уж, для этого у нее слишком много энергии. Она привыкла работать, быть постоянно занятой. Бог знает, что можно делать в театре, но уж какое-нибудь занятие себе Бланш твердо решила найти.
Бланш надела юбку и затянула корсаж, наслаждаясь ощущением чистоты и свежести одежды, доставшейся ей от какой-то актрисы, а затем тщательно заправила волосы под шляпку. Позавтракав хлебом с сыром и выпив чашку чая, девушка еще повеселела и решила посмотреть, как выглядит театр. В конце концов, здесь, в Рочестере, ее никто не знает, поэтому вряд ли существует опасность быть узнанной.
И все же, выходя из комнаты на улицу, она осторожно огляделась. Их жилище находилось над лавкой, где продавались портьеры, почти в самом центре города. Вчера ей никак не удалось бы увидеть окрестности, поскольку ее привезли сюда в закрытой повозке. А теперь Бланш с любопытством посматривала по сторонам. Над рекой возвышалась квадратная средневековая башня, отбрасывавшая тень на древний собор. Девушка миновала его и по аллее вышла к театру, а там быстро отыскала вход на сцену. Она отворила дверь, переступила порог и остановилась, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.
– Эй, а что это вы здесь делаете, девушка? – вдруг раздался чей-то голос. – А мы-то надеялись, что вы сидите в безопасности в своей комнате.
– Так оно и было, – Бланш улыбнулась, узнав Макнелли, который сидел на высоком стуле возле двери. – Но мне там ужасно тоскливо.
– Жилю это не понравится, – Макнелли был серьезен и не улыбнулся в ответ. – Не хотелось бы, чтобы за вами пришли сюда стражники.
Пораженная его холодностью, она возразила:
– Но если я буду весь день сидеть в комнате, хозяин может заинтересоваться, почему я не в театре. Разве нет? А потом, не сомневаюсь, что мистер Вудли тоже здесь.