Утро началось с восторженных криков — гости пришли будить молодоженов. Вид у гостей был, откровенно говоря, неважный — давал о себе знать вчерашний кутеж. Ввалившаяся в спальню толпа пришла в неописуемый восторг, застав Леа в постели, в то время как Реднор уже встал и одевался.
— Ничего себе! — воскликнул Херефорд. — Да он вообще не ложился! Я думаю, что он просто не смог. Он врал нам все эти годы — он не мужчина!
— Ну-ну! — раздался слегка задыхающийся голос Филиппа Глостера. — Такие шутки могут плохо кончиться для нас. Лорд Реднор ведет себя как истинный хозяин дома! Да вы только взгляните! — продолжал Филипп. — Он первым проснулся! Может, он собрался позвать служанок Леа? Или хотел принести ей воды? А может, он сам у нее в услужении?
Реднор отвернулся от стрельчатого окна, через которое он наблюдал за приготовлениями к турниру на поле перед замком, и с улыбкой взглянул на гостей.
— Всем доброе утро! Меня разбудило бряцание оружия. Поле выглядит совсем неплохо, и я уже пожалел, что не смогу сегодня проехаться по нему.
Херефорд подошел к Реднору и нанес ему дружеский удар в солнечное сплетение, от которого даже лошадь зашаталась бы. Реднор лишь хмыкнул.
— Позор! — заорал Херефорд. — Что это за человек, которому даже в свадебное утро слушать звон меча приятнее, чем поваляться в постели с молодой женой!
— Этот человек — старый солдат, — расхохотался Реднор. — И он слушал звон мечей долгие годы — почти столько, сколько ты, Херефорд, живешь на этом свете.
Глаза Реднора, тем не менее, с тревогой поглядывали на постель, около которой столпились знатные дамы. Предстояла церемония одевания.
Одеяла отбросили в сторону, выставив на всеобщее обозрение перепачканные кровью простыни, на которых лежала Леа. Реднор ощутил себя человеком, чьи права собственности грубо попираются. Решение пришло почти мгновенно. Он сознавал, что идет против обычаев, но ничего поделать с собой не мог, поскольку должен был защитить то, что было предназначено только для него. Он бросился через комнату к жене и завернул ее в свою рубашку. Женщины замерли в удивлении, мужчины зашлись смехом.
— Реднор! Может, ты спрячешь и ее лицо, как делают это сарацинские женщины? — весело предложил Херефорд.
Эдвина поспешно собрала одежду дочери и передала ей. Леа ее удивила больше, чем зять. Тот заявлял права на свою жену. Но вот Леа… Ведь совсем недавно она боялась его. Куда подевался ее страх? Всем своим видом она демонстрировала лишь желание угодить ему, доставить радость! Словно младенец, она доверчиво прижалась к нему, запеленатая в его рубашку.