- Вот зараза! Ощущаю себя макакой. Только они на деревьях живут с детства, а я уже отлежал себе все.
Я, выбравший себе более удобную развилку, предостерегающе прошипел:
- Ты макак, не очень-то ерзай! Маскировка - маскировкой, но если с той стороны поляны еще один наблюдатель сидит, то может засечь шевеление.
Вообще, сказано это было больше из вредности, так как засечь нас было практически невозможно. Разве только в том случае, если наблюдатель будет пялиться именно на наше дерево, выбрав его из сотен и сотен растущих вокруг. Да и то не факт - маскировка уж очень хорошая. В этот раз для работы, нам выдали маскхалаты нового образца: с необычным камуфляжем, а так же сеткой и петлями в которые так удобно втыкать разный лесной мусор. И теперь, даже вблизи мы смотрелись просто как комок моха или древесный гриб, прилепившийся к дереву.
Поправив веточку торчащую из рукава я, откинувшись на ствол могучего дуба в ветвях которого мы и затерялись, опять начал наблюдение, попутно вспоминая историю связанную с этим камуфляжем. Ну, не конкретно с этим, а вообще, но руку я к этому приложил нехило...
Просто вышло как: оказывается в СССР технику - или просто красили в зеленый цвет и на этом успокаивались, или следуя указаниям целого отдела специализированного заведения, наносили единообразный камуфляж. Вот только этот камуфляж был как мертвому припарка. Почему-то немецкие танки замечались в последний момент и очень часто, после уже произведенного выстрела, а наши коробочки, даже усеянные пятнами краски, были видны как торчащий среди пустыни баобаб. Из-за чего так выходило - черт его знает, но на той же "Пантере" разводы полностью смазывали ее силуэт, а вот на тридцатьчетверке они ее как будто подчеркивали.
Когда я уже был в УСИ, то вспомнив про эту загадку, решил рассмотреть проблему с другой стороны. С вояками связываться даже не стал, а просто в один из дней собрался и поехал в МХИ. Ректор Художественного института при виде подполковника НКВД несколько сбледнул с лица, но когда понял, что мне нужен вовсе не он, а встреча с наиболее талантливыми студентами, опять обрел свежесть щек. На радостях даже предложил для будущего разговора свой кабинет, но я отказался, попросив организовать встречу в любой свободной аудитории. Просто мне нужен был неформальный разговор, а в кабинете ректора такого бы точно не получилось. Глава института прошустрил и поэтому буквально через двадцать минут я открывал дверь, за которой меня ждало человек восемь будущих Суриковых и Айвазовских.
Ребята сначала держались скованно, но я зацепил их профессиональную гордость и чувство патриотизма. Просто прибрехал, что камуфляж для ВСЕЙ немецкой техники разрабатывался немецкими художниками. Мол они, как люди тонко чувствующие и одаренные смогли сделать невозможное - подобрать к каждому конкретному силуэту такой раскрас, что он просто растворял вражескую технику в глазах наших наводчиков и наблюдателей. А у нас этого нет и поэтому за свою некомпетентность, мы расплачиваемся жизнями тысяч танкистов, летчиков и артиллеристов. Пацаны идею поняли моментально и решили не откладывая в долгий ящик, переплюнуть своих немецких коллег. На лежащих тут же листах они, галдя и споря принялись показывать свои первые идеи. Глянув, как на буквально в три секунды нарисованном силуэте ЯК-3, чернявый парень щедро пользуясь разноцветными карандашами принялся, бормоча что-то себе под нас, рисовать разводы, я быстренько обломил энтузиастов: