– Погода проясняется, – вежливо заметил он. – Завтра будет хороший денек.
Я усадил святого отца со стаканом виски в кресло, предчувствуя, что мне предстоит суровое испытание.
– Вы скоро уезжаете домой, Доминик? – поинтересовался священник.
– Полагаю, в конце месяца.
Отец Бреснихан расспросил меня о моей матери, о жизни в Лондоне, о моем новом романе.
– Роман беспомощно застрял на месте, – честно ответил я. – Сомневаюсь, смогу ли я что-нибудь написать здесь… Я хочу сказать, в Ирландии.
Мой собеседник смотрел мне в глаза умным, всепонимающим взглядом.
– Драма ваших героев бледнеет перед драматическими событиями вашей жизни?
– Я бы сказал, что вы правы, – подтвердил я.
Святой отец о чем-то размышлял несколько минут.
– Простите меня за несдержанность в тот день в Шарлоттестауне, – вежливо извинился он. – В конце концов, вы ведь не нашего вероисповедания.
– Думаю, вы имели полное право меня отчитывать, – признался я.
– Очень мило с вашей стороны так думать. Я надеюсь, вы не обидетесь на пару вопросов, которые могут показаться неуместными, – осторожно произнес священник.
– Спрашивайте! – согласился я.
– Вы не планируете… Люди, с которыми вы общаетесь, дружеские отношения, возникшие у вас здесь… не послужит ли все это материалом для вашего романа?
– Определенно нет, святой отец! – облегченно пообещал я. – Конечно, пережитый опыт отразится на моем творчестве. Но факты непременно будут подвергаться значительным изменениям. Я могу поклясться, что никогда не желал оклеветать вас или обмануть ваше доверие…
– Вы меня неправильно поняли, – прервал меня отец Бреснихан. Легкая морщинка пересекла его чело. – Скажу прямо. Я не могу представить ничего столь… столь пугающего, как мысль воспользоваться молодой женщиной ради материала для…
– И я тоже, – возмущенно ответил я. – Я не принадлежу к подобным экспериментаторам!
Когда отец Бреснихан закурил новую сигарету, его руки дрожали.
– Слава богу, я тоже не хотел бы о вас так думать!
– А второй вопрос, который вы уже задавали мне раньше, не живу ли я в грехе с Гарриет Лисон? – догадался я.
Священник взглянул на меня в упор.
– Так это правда?
Почему я решил больше не лгать ему, не знаю. Я устал от тайн. К тому же церковник был неплохим человеком.
– Да, святой отец, – коротко ответил я.
Он глубоко вздохнул. Красивый голос священника звучал почти просительно, когда он заговорил:
– О, Доминик! Вы ведаете, что творите? Неужели вы не понимаете, какой смертельной опасности подвергается ее душа?
– Святой отец, а вы не задумывались, что любовь между мужчиной и женщиной прекрасна? – возразил я скорее по привычке.