Джеймс заказал столик в славившемся своей кухней ресторане, что находился в здании, которое в конце прошлого века было домом французского графа. Окна ресторана смотрели на тщательно ухоженный и распланированный сад, где зелень и цветы уже готовились к пышному расцвету начала лета. Огромные магнолии и сирень наполняли воздух своим ароматом. Ландыши в хрустальных вазах стояли на столах, покрытых белыми льняными скатертями; в полумраке мерцали свечи, и, как если бы всего этого было мало для создания романтического настроения, по залу блуждал скрипач, соблазняя гостей знакомыми мотивами песен о любви.
– Ты, вероятно, недоумеваешь, – заметил Джеймс, когда они пригубили вино после закуски и перед основным блюдом, – почему я не давал о себе него разговора.
– Я давно уже не пытаюсь предугадывать твои поступки, Джеймс, – ответила Мелоди.
– У меня было множество дел, и я хотел с ними покончить, прежде чем увижусь снова с тобой.
– Это означает, что ты завершил все, что привело тебя сюда?
– Более или менее, – кивнул он. – Мне удалось уговорить отца переехать в более удобную квартиру. Я купил для него новый дом.
Скромные ростки оптимизма, каким-то чудом пробившиеся сквозь преграды осторожности, воздвигнутые рукой Мелоди, моментально увяли. Значит, он снова играет ее чувствами. Только сыновний долг заставил его вернуться и ничто больше.
– Ты очень добр.
– Слишком поздно, видимо, и слишком мало скорее так выглядит дело. – Джеймс покосился на Мелоди из-под опущенных бровей. – Ты, вероятно, считаешь меня наихудшим из сыновей и, наверное, права. Семья и все такое прочее до недавнего времени ничего не значили для меня. Но для тебя это всегда было важным, не так ли?
– Да.
Мелоди мрачно уткнулась в тарелку с заливным из вырезки барашка, которую поставил перед ней официант.
– Ты когда-нибудь задумывалась, – продолжал Джеймс в духе светского разговора, – как бы ты поступила, если бы твоя семья отказалась от тебя из-за того, что не приемлет человека, выбранного тобою себе в мужья?
– Этого никогда не случится.
– Все бывает, – возразил он, сделав знак официанту принести вторую бутылку вина. – Я наблюдал такие случаи десятками, особенно когда затрагиваются денежные дела. Отцы не любят думать, что их дочери оказались жертвами охотников за богатством. – Он поднял бокал, затем поставил его на стол снова. – Так что же ты предпримешь, если твои родители не одобрят твой выбор, Мелоди?
– Я доверюсь своему сердцу и буду верить, что моя семья согласится с моим выбором, так как знаю: для них главное – мое счастье.