Большой Клюв – так назвал его вчера Эйнсвуд. Одна из его старых итонских кличек – Уховертка, Черный Мавр и прочие нежности.
Дейн покраснел и отвернулся от жены.
– Поехали, – сказал он, в резком голосе слышалась горечь. – Не можем же мы весь день тут околачиваться.
Джессика слышала эту горечь, видела, как покраснела оливковая кожа. Несколько мгновений она боялась, что чем-то его обидела или вызвала отвращение, но он наклонился и подал ей руку. Взяв его за искалеченную руку, она ее сжала, а он посмотрел на нее и сказал:
– Ненавижу ворон. Горластые, грязные.
Джессика предположила, что лучшего объяснения он просто не нашел.
– Как я понимаю, это потому, что ты очень высокородный, породистый. Для меня она – часть пейзажа. Я нахожу все это очень романтичным.
Он усмехнулся:
– Думаю, ты хотела сказать «очень варварским».
– Нет. Я была в руках мрачного, опасного героя среди руин Отоунхенджа, на древнем месте, полном загадок. Сам Байрон не написал бы более романтичную сцену. Я знаю, ты уверен, что в тебе нет ничего романтичного, а если бы нашел хоть косточку романтизма, ты бы ее сломал. Но можешь не беспокоиться, я никому не скажу.
– Я не романтичный, – упрямился Дейн. – И уж конечно, не высокородный. А что касается «породистый» – так ты знаешь, что я наполовину итальянец.
– Твоя итальянская половина тоже голубой крови, – сказала она. – Герцог д’Абонвиль сказал мне, что твоя мать из древнего флорентийского дворянского рода. Кажется, именно это примирило его с нашим браком.
Он выдал серию незнакомых слов, она предположила, что это ругательства на языке его матери.
– Он собирается жениться на Женевьеве, – утешая, сказала Джессика, – поэтому так обо мне заботится. В их союзе есть свои плюсы. Он будет держать Берти в руках, а это значит, что в будущем тебя не будут беспокоить финансовые затруднения моего брата.
Дейн задумчиво молчал, пока они не вернулись в карету. Вздохнув, он откинулся на спинку диванчика и закрыл глаза.
– Романтичный. Высокородный. Порода. И тебе служит утешением, что любовник бабушки будет держать в руках твоего безмозглого брата. Знаешь, Джессика, ты умалишенная, как и другие члены – в том числе перспективный член – твоей семьи лунатиков.
– Ты собираешься спать? – спросила она.
– Мог бы, если ты попробуешь помолчать три минутки.
– Я тоже устала. Не возражаешь, если я прислонюсь к тебе? Я не могу спать, выпрямившись.
– Сначала сними эту идиотскую шляпу, – пробормотал Дейн.
Она сняла шляпу и положила голову ему на руку. Через мгновение он чуть-чуть подвинулся, чтобы ее голова легла ему на грудь. Так было удобнее.