Но к такому она не была готова.
Дейн не школьник, он знает свои пределы. Знает, после какой дозы спиртного станет непригодным. И все-таки не остановился. В брачную ночь. Разум говорил, что для такого поведения должна быть какая-то типично мужская причина, и рано или поздно она ее узнает, и окажется, что это не имеет отношения к намерению показать, что он ее не желает, что он не собирался ее обидеть или вызвать другие мрачные чувства, одолевавшие ее в этот момент.
Но сегодня был длинный день, и большую его часть Джессика провела в напряженном ожидании того, чему не суждено было случиться.
Она была так измучена, что не могла заснуть, а завтра предстояло проехать миллион миль с той же неистовой скоростью, в том же возбужденном состоянии. Хотелось плакать. Больше того, хотелось кричать, бить его, вцепиться в волосы и вызвать у него такую же боль и злость, как у нее.
Она открыла глаза, села и огляделась в поисках чего-то такого, чем можно его ударить, не покалечив. «Можно вылить на него воду из кувшина на умывальнике», – подумала она.
Потом она поняла, что не должна была бы видеть умывальник. А она оставила гореть лампу возле кровати. Подвинувшись к краю, она погасила лампу.
Снова села, глядя в темноту. С улицы донеслось предрассветное чириканье птиц.
Дейн заворчал, беспокойно завозился.
– Джесс. – Голос был пьяный и сонный.
– По крайней мере, знаешь, что я здесь, – пробормотала она. – Уже кое-что. – Она со вздохом легла обратно. Когда она натягивала одеяло, то почувствовала, что матрас колышется. Неразборчивое ворчание, и он закинул руку на середину ее тела, а ногу – на ее ноги.
Он лежал поверх одеяла, она – под одеялом. Его руки были тяжелые, но очень теплые. Джессика почувствовала себя неизмеримо лучше. Через несколько секунд она заснула.
Первым осознанным ощущением Дейна была маленькая мягкая попочка, уткнувшаяся ему в живот, и круглая грудь под рукой. Он мгновенно связал эти приятные части тела с феминой, которой они принадлежали, на него нахлынули прочие воспоминания, и от отвращения к себе с него мигом слетело настроение сонного умиления.
Он скандалил во дворе, как неотесанный мужлан, а его жена на это смотрела. Он выпил столько вина, что по нему можно было бы доплыть до Индии, и вместо того чтобы благоразумно выйти из бара в прихожую, он дал своим придурковатым приятелям затащить себя в комнату к невесте. И словно невесте мало было видеть его противным и вонючим, он должен был продемонстрировать себя во всей пьяной непристойности. Даже после этого он мог бы из вежливости свернуться на полу подальше от нее, но нет, он завалился на кровать всем своим слоноподобным проспиртованным телом, и его утонченная леди-жена снимала с него сапоги.