– Так, сынок, ни от чего не излечишься, правда?
Эту философскую истину изрекла сморщенная старуха с ввалившимися щеками. Ребус увидел, как шевелится в черном провале ее рта язык.
– Ага, – ответил он, расплачиваясь с барменом, который поблагодарил его, продемонстрировав позеленевшие вставные зубы. Ребус слышал телевизор, звяканье кассового аппарата, громкие разговоры стариков, однако за этой слитной какофонией различил еще один звук, тихий, но более явственный для него, чем все прочие.
Это был крик Гордона Рива.
Выпустите меня. Выпустите меня
Однако на сей раз Ребус не почувствовал головокружения, не впал в панику и не удрал. Он без страха вслушивался в этот звук, не прерывая его, стараясь понять и запомнить его скрытый смысл. Никогда больше он не будет пытаться отделаться от этого воспоминания.
– Выпивка никогда ни от чего не лечит, сынок, – продолжала престарелая пророчица. – Посмотри на меня. Во время оно я была хоть куда, но, как помер муж, стала спиваться. Чуешь, к чему я клоню, сынок? Выпивка была для меня тогда большим утешением – так я думала. Но это сплошной обман. Выпивка тебя дурачит. Сидишь день-деньской и ничего не делаешь, только пьешь. А жизнь-то проходит.
Она была права. Как он мог потратить столько времени на пьянство и споры с самим собой, когда жизнь его дочери висит на волоске? Должно быть, он спятил, опять начал утрачивать связь с реальностью.
А за реальность надо цепляться во что бы то ни стало. Он мог бы еще раз помолиться, но молитвы, кажется, лишь отдаляют от него страшные факты, а он сейчас ищет именно факты, отнюдь не иллюзии. Он ищет подтверждение того факта, что из тщательно запертого чулана с его страшными снами незаметно выполз в этот мир зловещий безумец и похитил у него дочь. Похоже на волшебную сказку? Тем лучше: развязка непременно будет счастливой.
– Вы правы, моя милая, – сказал он старухе. Потом, уже собравшись уходить, показал на ее пустой стакан: – Хотите еще выпить?
Она устремила на него взгляд слезящихся глаз, потом прошамкала нечто пародийно-угодливое.
– Еще одну порцию того, что пьет дама, – велел Ребус зеленозубому бармену и протянул ему деньги. – А сдачу отдайте ей.
И вышел на улицу.
– Надо поговорить. Думаю, вы не против.
Прямо у входа в паб на весьма театральный, по мнению Ребуса, манер закуривал сигарету Стивенс. В ярком свете уличных фонарей кожа его казалась желтоватой и такой тонкой, что сквозь нее отчетливо проступали контуры черепа.
– Разговор может оказаться взаимно полезным.- Репортер положил зажигалку в карман. Его светлые волосы свисали сальными прядями.