Куря посмотрел на подъезжавших ратников из арьергарда и две телеги, шедшие впереди них.
— А что тут думать, купцы без колес не могут, — и кивнул на ближайший воз, — потесним ребятушек.
Примерно через полчаса, как показалось Григорию, весь товар перекочевал с земли на новый воз. А экипаж второго воза на тягловых лошадей, оставшихся после крушения транспортного средства, пилотируемого Христичем, без дела. Солнце к тому времени уже почти село.
Едва разобравшись, двинулись дальше и повстречали Данилу, который вернулся узнать, куда делся обоз. Оказалось, что Путята уже присмотрел место для ночлега и беспокоится, не напал ли кто.
— Пусть лучше беспокоится о том, кому руль на телеге доверять, — проворчал Забубенный, но все же влез в новый воз, которым управлял все тот же Христич.
Слава Богу, на этот раз до места ночевки доехали без приключений.
Глава тринадцатая
«Степь незнаемая»
На этот раз воевода велел устроить ночлег в стороне от дороги на берегу неизвестной речушки, что текла, причудливо изгибаясь, между высоких кустов. Когда телега, ведомая Христичем, прибыла на место, там уже был разбит лагерь, нарублены дрова, и пылал костер, вокруг которого расселись ратники в ожидании вечерней трапезы. Солнце уже почти село. Южные сумерки быстро съедали остатки красных разводов на небе.
Григорий спрыгнул с телеги, распрямил ноги и немного побродил по лагерю, разминая затекшие и отбитые за время долгой скачки части тела. Костерок на берегу реки Забубенный оценил. Ему вполне нравилась местная походная жизнь. Если бы еще не вспоминать про страшных монголов, да сиденья в телегах были мягче, и по утрам давали йогурты, то жить можно было вполне сносно. На счет размягчения седушек в телегах Гризов не сильно надеялся на скорую поправку положения, хотя все дело в руках человеческих, а вот про йогурты следовало забыть на несколько веков, — таких продвинутых продуктов с умными бактериями здесь еще не делали. Бактерии пока находились на низком уровне развития. Хотя, Куря рассказывал, что половцы как скотоводы-кочевники были знатными производителями мяса, молока и прибамбасов на его основе.
Надо было при встрече поинтересоваться у Кобяковича, где в степи можно разжиться кефиром и сметаной двадцати процентной жирности, без которых Забубенный в своем времени не мыслил существования. Погрустив немного, Григорий отогнал мрачные мысли. Подошел к высокому берегу реки, на котором стоял лагерь черниговцев, и посмотрел в закатное небо, которое всегда помогало ему вытягивать из головы суетные мысли.
С того места, где находился великий механик, открывался дивный вид на простиравшуюся до самого горизонта степь, местам поросшую редкими деревцами. Похоже, за прошедшие дни, отряд значительно углубился в земли половецкие и уже достиг степной полосы, которая за рекой плавно переходила из лесостепи в широкую степь. Конечно, в сумерках уже скрадывались детали, но там, куда был устремлен взгляд Забубенного, ощущалось огромное открытое пространство, пусть и прерываемое иногда холмами, речушками и небольшими рощицами. Это была уже не средняя полоса киевской Руси, поросшая густыми борами. Здесь входила в свои владения Степь Незнаемая, в которую без особой надобности русские люди заходить не спешили. И, чем дальше продвигался механик на юг, тем сильнее чувствовал на себе дыхание южных земель. Но сейчас всего этого было еще не видно. Быстро темнело. А, там, где смыкались две стихии — земля и небо — еще светилась тонкая красная полоска заката.