Токио. Не Бостон.
Какой город будет следующим?
На экране тем временем появилась информация из Гонконга и Манчестера. Очереди за минеральной водой. Больницы переполнены. Репортаж из Парижа – снято с вертолета: площадь Звезды полностью заблокирована. Улицы, которые вели к ней, похожи на длинные хаотичные парковки. Движение парализовано.
– Эмма, нельзя терять ни минуты! Надевай шлем! – приказал Пьер. – Вот. Затылок прямо, голова немного назад, как советует Баретт.
Пьер помог ей надеть на голову странный шлем.
– Я, наверное, смешно выгляжу с этой штукой на голове, – сказала она, чтобы скрыть волнение.
Пьер не ответил. Не самое лучшее время думать о том, как она выглядит. Что за мания у женщин постоянно спрашивать, какое впечатление они производят…
– Я выгляжу как шут, да? – повторила Эмма.
– Очень милый шут, – уточнил Пьер, поправляя шлем.
Пьер взял жесткую пластинку и поставил на нее ноутбук, пока экран компьютера не оказался на высоте глаз Эммы.
– Теперь не двигайся, молчи, сконцентрируйся на том, что увидишь, ладно?
Эмма прикрыла глаза в знак согласия.
– Готова? – повторил Пьер.
Она глубоко вдохнула.
– Все, включаю.
Пьер нажал на клавишу Enter. Приветственное сообщение исчезло, появилась фотография: металлическая кастрюля с почерневшим обгоревшим дном.
Эмма смотрела на фото и не могла сдержать нахлынувших вдруг воспоминаний.
Дэн, милый, милый Дэн!
…Был 1988 или, может, 1989 год. Она еще студентка, но Дэн уже создал свою фирму вместе с Берни на кампусе Гарварда. Один из их компаньонов, Антон, сдал им свою студию во время триместра. «Будьте как дома», – сказал он им тогда. И они воспользовались его советом, проводя там каждую ночь. Программа: ночные посиделки с мозговыми штурмами в перерывах. И генеральной уборкой наутро.
Однажды утром, когда она ставила подогревать молоко в кастрюле на газовую плиту, Дэн пришел к ней на кухню, поцеловал в шею… Спустя час, когда они лежали в постели, Эмма вдруг почувствовала отвратительный запах. Молоко! Забыла напрочь! Молоко выкипело, кастрюля прогорела. Они еле нашли такую же, и Дэн с тех пор утверждал, что купил бы целый набор кастрюль, если бы можно было заново пережить тот божественный час.
Эмма кивнула Пьеру: он может не понимать, но она на знакомой территории. Компьютер попросил ее опять нажать Enter. Она так и сделала, на экране появилось новое фото. Гондола, Большой канал, Венеция. Но не туристическая роскошная гондола, уложенная удобными подушками, а обычная, перевозившая венецианцев с одного берега канала на другой. Они с Дэном долго спорили, когда приехали в Венецию во время знаменитого трехнедельного путешествия по Европе. Она хотела туристическую гондолу, он – «аутентичную». На следующий день они уезжали из Венеции, взбешенные друг другом. Помирились только в Риме.