На экране компьютера появились стандартные иконки: Word, Excel, Мои документы, Рабочая почта. В левом углу экрана документ Word, озаглавленный «Всеобщая защита планеты». Еще один в центре, названный «Милая Эмма». Он кликнула по нему. Файл открылся.
Письмо.
– Если ты не против, – сказала она Пьеру, снимая шлем, – я посмотрю это в саду. – Она торопливо и смущенно схватила ноутбук. – Я скоро, – извинилась она.
Пьер кивнул и с сожалением смотрел, как она уходит.
Эмма уже в коридоре начала читать:
В начале было Слово.
И Слово было Бог.
И Словом был я.
В десять лет я сходил с ума по Людовику XIV. В двенадцать – по Наполеону. Французы делают вид, будто считают своего императора большим революционером, чем своего же «короля-солнце»…
Я вышел в сад, еле держась на ногах. Нули, единицы танцевали у меня перед глазами.
Нащупал в кармане телефон и громко сказал: «Эмма». Да, первое движение – позвонить тебе, поделиться открытием с тобой. Но я нажал OFF, не дождавшись вызова. Желание сохранить в тайне потрясающее открытие было сильнее.
Я пересек парк в направлении Большого канала. Прошел вдоль него, быстрым шагом поднялся по аллеям.
Передо мной стоял замок. Я не переставал воображать эту сцену. Людовик XIV на террасе строения, которое когда-то было всего лишь «маленьким карточным домиком» его отца, в первый раз принимает Ленотра в Версале. Ленотр, скромный, но уже прославившийся работой в Во-ле-Виконте, где он сделал свой первый большой парк. Король обводит рукой пространство: леса и болота.
– Господин Ленотр, мы хотим, чтобы вашему новому творению не было равных! Мы хотим самое величественное, конечно же, и самое красивое. Но прежде всего мы хотим, чтобы наши сады были гимном божественному всемогуществу.
Немного посомневавшись, король добавил:
– И еще: они должны стать доказательством существования Бога.
По тону короля, по манере произносить слова Ленотр понял, что он должен воспринять пожелания в самом прямом смысле. Вписать в эти сады, которые станут самыми величественными в мире, доказательство существования Бога. Удивился ли он такому заданию? Он знал, что молодой Людовик не был искренне религиозным. Слишком ищет наслаждений, слишком сосредоточен на себе, чтобы отдаваться молитве.
Но начинающий монарх обладал «верой угольщика», как скажет потом Вольтер. Политическое благочестие, идея лестницы, прохода между ним и Небом, предназначенного укрепить его фундамент. На самом деле король получил свою власть от Бога. Был Его сыном, Его представителем на земле. Так что он не мог обойтись без религиозной привязки, дабы укрепить свою власть. Версальский парк должен стать инструментом в его политике.